Страница 21 из 51
— Конечно, — сказала Кинга. — Я об этом позабочусь.
— А мы распорядимся, чтобы тебе организовали что-нибудь подкрепиться, — добавила Кайра.
Мистер Дав хотел было воспротивиться идее пронести в библиотеку еду и напитки, но, взглянув на острый рог и черные копыта Ветра-Жеребенка, передумал.
В читальной комнате Универсалов Конни понадобилось больше времени, чем обычно, чтобы прийти в себя после встречи с огромной змеей, охраняющей вход. Подобный укусу контакт, который та требовала установить при каждом входе, слишком живо напомнил клыки Химеры, и ей стало нехорошо, и рука непроизвольно потянулась закрыть место на шее, куда ее укусила ядовитая змея. Казалось, кожу еще саднило, и под пальцами прощупывались два бугорка, слегка пульсирующие знакомой болью, — там, куда вонзились змеиные зубы. Чтобы успокоиться, она налила себе чашку кофе, набила рот сырным сандвичем и с наслаждением стала жевать его перед носом стража. Минотавр же неодобрительно взирал на нее, свернувшись на верху винтовой лестницы, со свисающей из пасти голубой лентой от ключа, который ему дала Конни.
Пора приниматься за дело.
Смахнув со стола крошки, она встала, чтобы разыскать нужную книгу. Она догадывалась, что книга не может храниться в шкафах вдоль внешней стены, относящихся к какой-нибудь одной из четырех групп: ведь предмет этой книги нарушал границы этих категорий. Поэтому она опустилась на колени перед кругом низких книжных полок, посвященных предметам, имеющим отношение к универсальному дару. Она провела пальцем по корешкам книг, из великого множества которых едва ли успела прочитать малую часть. Сколькими знаниями ей еще предстоит овладеть! Вот оно, перед ней — занятие на всю жизнь. Среди толстых томов под буквой «X» скрывалась книга, которую она искала: тонкая рукопись в черном кожаном переплете. Страницы заскрипели, когда она раскрыла ее, и запахло пылью и плесенью. Сначала она подумала, что книга написана на иностранном языке, потому что мало что сумела разобрать на странице, которую открыла наугад. Конни положила раскрытую книгу на стол и поняла, что ошибалась. Язык был английским, но старинным, на котором говорили люди семьсот лет назад.
Конни уже была готова в отчаянии все бросить, потому что из пяти слов она понимала только два. Но тут она перевернула страницу и обнаружила стопку пожелтевших заметок, вложенную между листами. Они датировались декабрем 1940 года, и на них стояло имя «Реджинальд Коуни». Конни осознала, что набрела на заметки, сделанные последним в Британии Универсалом, тем самым дядюшкой, о котором рассказывал ей Советник Фредерик Коуни в прошлом году, перед своей смертью. Она принялась листать заметки. Реджинальд, кажется, делал эти заметки для участника Общества и адресовал свое письмо кому-то по имени Джордж Брюэр. Но, должно быть, Реджинальд забыл забрать записи с собой, и письмо резко обрывалось на середине.
«Дорогой Джордж, — читала Конни, — надеюсь, что эти заметки благополучно добрались до тебя сквозь снега и льды. Гонец-грифон говорит, что полеты за Полярный круг сейчас особенно трудны. Надеюсь, что сегодня я смогу закончить эту работу, правда, часто приходится перерываться из-за бомбежек. Я получил призывную повестку, так что это моя последняя возможность прийти сюда на какое-то время. Через фонарь купола открывается шикарный вид на бомбардировщики, летящие из Германии, но здесь небезопасно. Мы все спускаемся вниз, как можно ближе к подвалу, но я боюсь, что библиотеку Универсалов придется подвергнуть риску, поскольку я не буду даже пытаться пронести мимо сторожа стопку книг. Не думаю, что ему есть дело до человеческой войны».
«Конечно, нет», — согласилась Конни с улыбкой, обнаружив, что ее предшественник разделял ее сложные чувства к питону-охраннику.
«Теперь, когда я пишу в последний раз, я боюсь, что де Шолиак больше всего времени посвящает Химере. Не буду утомлять тебя подробностями…»
«Ох, нет», — воззвала к нему Конни, но без надежды: она опоздала на несколько десятилетий и не могла повлиять на эту переписку.
«Но он действительно пару раз упоминает оборотня. Кажется, Каллерво умеет смягчать безумие Химеры, сам превращаясь в Химеру. Тогда каждая часть Химеры может общаться со своим двойником-Каллерво, и он способен убедить это существо выполнять его приказы. Но если ты столкнешься с Химерой, то очень вероятно, что она находится под властью Каллерво, так что я советую тебе избегать встречи с ней.
И здесь есть еще кое-что, что может тебя заинтересовать. Я только что прочитал пометки, сделанные переводчиком Эдвардом Аллейном. Он пишет, что Ги де Шолиак специально изучал сложных существ, чтобы найти способ бороться с Каллерво, — так что ты на верном пути. Он отмечает, что они с де Шолиаком были товарищами-Универсалами. Очевидно, что в 1340-х годах десяток Универсалов числился в одной Европе! Можешь себе такое представить?! В настоящий момент остался только я — жалкий старик — и еще Мигель в Аргентине, а тебе ведь известно, что я ни слова не знаю по-испански, как и он — по-английски, так что мы не слишком друг другу поможем, даже если и встретимся.
Де Шолиак, Аллейн и их товарищи-Универсалы выяснили, что Каллерво распространяет эпидемию «черной смерти» через крыс. Погибло больше трети населения известного тогда мира, прежде чем они это вычислили, и они знали, что должны действовать быстро. Де Шолиак действительно кое-что сделал: Аллейн говорит, что он «покинул сей мир близ метки. Так что ты был прав: бросать вызов Каллерво следует у этой метки, но я думаю, что сделать это может только Универсал, так что советую тебе…»
На этом письмо обрывалось. Значит, оно так никогда и не было доставлено к Джорджу Брюэру, кем бы тот ни был. Конни предположила, что очередная бомбежка заставила Реджинальда поспешить в подвальное убежище, и он так и не вернулся за своим письмом. Что же он собирался посоветовать своему другу? Она пролистала книгу, пока не нашла пометку, на которую он ссылался, надеясь, что с его подсказкой, может быть, она сможет что-то из нее понять.
«Ги покинул сей мир близ метки, и были рыдания и скорбь сверх меры. Прискорбно, что советами нашими пренебрегают. Но на сей раз он нанес поражение Каллерво».
Что ж, все было достаточно ясно. Что бы ни сделал Ги де Шолиак — как там написал Реджинальд: «бросил ему вызов у метки»? — это сработало. Она живо представила себе этакого средневекового Ги на коне, подобного странствующим рыцарям древности, который выезжает навстречу врагу на поле брани, чтобы сразиться с ним один на один. Но этот вызов стоил ему жизни.
Конни закрыла книгу и сунула незаконченное письмо в карман, надеясь, что питон этого не заметил. Она надеялась, что сможет выйти с письмом и заметками незамеченной. Выйдя из комнаты, она последовала вниз за змеей. Мысли ее все еще были наверху, под куполом, с Реджинальдом и Ги.
— Итак, теперь мы знаем, как Каллерво управляет Химерой, — сказала Кинга, вручая заметки обратно Конни. — Боюсь, это не тот метод, который мог бы нам пригодиться. Никто из нас не способен принимать облик Химеры.
— Не совсем так, — прорычал Морджик; его жаркое дыхание распускалось вокруг ноздрей дрожащими цветами желтого дыма. — Есть один выход.
Конни догадывалась, о чем он говорит, но надеялась на то, что больше никому это в голову не придет.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Кайра, и ее темные глаза заблестели.
— Он хочет сказать, — устало сказала Конни, — что если мы соберем вместе немейского льва, большую змею и козу-амалфею, то через общий контакт они смогут общаться с Химерой. Я могу стать посредником.
— Не ты одна, — мягко сказала Нефрит.
Вот насчет этого Конни действительно надеялась, что они не догадаются, но ей следовало иметь в виду, что у нестареющей горной гномихи и древнего дракона было много времени, чтобы узнать такие тайны.