Страница 3 из 39
Тагастер поймал карандаш и неуверенно подержал его в руке, словно не понимая, что это такое. Он закашлялся, выхаркнул кровь, какое-то время смотрел на бурый плевок на полу. Когда Тимоти призвал его написать что-нибудь, Тагастер вяло уставился на экран камеры; казалось, он пребывал во власти неясных сомнений.., или боли. Затем он написал на стене одно-единственное слово: "Маргель"… Буквы получились неровными, однако вполне разборчивыми. Затем Тагастер, вздохнув, выронил карандаш. Тот с глухим стуком ударился о паркет.
– Ленни!
Тимоти казалось, будто имя Маргель уже попадалось ему где-то, хотя где именно вспомнить он не мог. Так или иначе, теперь он чувствовал себя вправе покинуть Систему, вернуться в собственное тело и вызвать полицию. Но уже когда он выходил из Системы Ментальной Связи, до его слуха донесся вопль.
Это был женский вопль, истерический и душераздирающий, в течение нескольких секунд он сотрясал тишину дома Тагастера, а затем превратился в приглушенный клекот. Вопль донесся из спальни, и Тимоти, применив новое усилие, перенастроил приемник так, чтобы видеть и примыкающую к гостиной спальню.
Кричала и на самом деле женщина. Она пыталась выбраться из окна, но прозрачная ночная рубашка зацепилась за щеколду, заставив ее на какую-то долю секунды замешкаться, и это мгновение оказалось фатальным. В спину ей вонзились три дротика.
Кровь заструилась сквозь прозрачную материю и закапала на пол.
До сих пор действия Тимоти строились на предположении, что убийца уже покинул дом его друга. Теперь же он перевел камеру влево и увидел преступника.
Так называемая Гончая метнулась к дверям, держа на весу перед собой две механические руки с растопыренными пальцами, словно она намеревалась кого-то задушить. Колчан с дротиками был приторочен к "брюху" этой шарообразной машины. Вот, значит, каков он, убийца, – тридцать с небольшим фунтов компьютерной начинки в сферической оболочке, снабженных семью сенсорными системами.
Такие машины имеются только у полиции.
Но с какой стати полиции понадобилось избавляться от Тагастера?.. А если даже это действительно полиция, чего ради избирать столь необычное орудие убийства, которое без малейшего труда может изобличить и исполнителя, и заказчика?
Гончая исчезла за дверью спальни, и Тимоти внезапно вспомнил о том, что там, в гостиной, по-прежнему находится умирающий Тагастер. По-видимому, Гончая решила проверить результаты своих трудов. И Тимоти следом за нею переключился на главный приемник.
Тагастер лежал у стены в прежней позе, издавая булькающие звуки. И когда робот-убийца вернулся в гостиную, умирающий увидел его.
Тимоти нашел на столе бронзовую статуэтку – крестьянин с мулом (этот сувенир Тагастер привез из Мексики), – поднял ее в воздух и со всею силой, которую ему удалось собрать, обрушил на Гончую. Статуэтка ударилась о металлический панцирь механической гадины и, не причинив ей никакого вреда, упала на пол.
Гончая повернулась к Тагастеру, устройство для метания дротиков было заряжено.
Тимоти нашел на столе тяжелую пепельницу и попытался поднять ее в воздух, но сделать это ему не удалось. Он и сам знал, что его психоделическая сила имеет свои пределы. Но тут он вспомнил о том, что на столе среди рассыпанных карандашей лежит пистолет. Он направил на него поток энергии, однако не смог сдвинуть его с места. Он удвоил старания и в конце концов перевернул пистолет так, что его ствол смотрел прямо на Гончую. А уж нажать на "собачку" оказалось и вовсе простым делом. Пистолет выстрелил, но он был заряжен не боевыми патронами, а наркотическими капсулами, так что они не причинили роботу никакого вреда, разве что на миг отвлекли ее зрительные рецепторы.
Затем Гончая выстрелила в Тагастера. Четыре раза подряд. Прямо в грудь.
Тимоти почувствовал слабость и пустоту внутри себя, будто какой-то электронный вампир высосал из него всю энергию. Ему хотелось только одного: прекратить дальнейшие бесплодные попытки спасти друга, замкнуться в себе, вернуться домой, в свое пристанище, где у него оставались его книги, его кинофильмы, да и сам дом, в конце концов. Но он должен был испробовать все возможности, чтобы не позволить Гончей убежать. Он принялся лихорадочно рыскать оком камеры по гостиной Тагастера в поисках предмета, достаточно мелкого для того, чтобы его ограниченный дар оказался способен пустить его в ход. Он нашел несколько статуэток и других безделушек и бессмысленным градом обрушил их на бесчувственную машину.
Гончая озадаченно огляделась по сторонам, в свою очередь, выпустила залп дротиков в остававшиеся еще на местах сувениры, но так и не смогла обнаружить источник опасности. Затем пальнула пару раз в экран приемника, бросилась вон из комнаты, потом из дому и исчезла…
Глава 2
Тимоти все еще оставался в гостиной Тагастера и смотрел на теперь уже бездыханный труп друга. Тимоти испытывал такую душевную слабость, что не мог и подумать о том, чтобы отправиться куда-нибудь еще. Воспоминания замелькали у него в мозгу подобно ящерицам: одна цеплялась хвостом за другую, каждая запускала холодные коготки в его разум. Но больнее всего жгла мысль о том, что отныне раз навсегда прервалось его общение с Тагастером и не будет больше долгих задушевных бесед с другом и последующих размышлений, этими беседами навеянных. Когда умирает друг, это похоже на угасание свечи – свет и тепло исчезают, оставляя лишь смутные воспоминания.
Наконец он оторвался от приемника в осиротевшем доме Тагастера и позволил сознанию погрузиться в хаос лучей в Системе Ментальной Связи и, промчавшись сквозь этот хаос, вернуться в собственное тело. Какое-то время он сидел неподвижно, восстанавливая растраченную энергию, и вдруг с опозданием осознал, что из его единственного глаза по уродливой пористой щеке катятся слезы. Правда, он оплакивал не столько Тагастера, сколько самого себя, ибо сильнее всего на свете Тимоти боялся одиночества. Его память резануло жуткое воспоминание о днях и ночах, проведенных в правительственном госпитале, где он лежал, неподвижный и никому не нужный. Жить, не имея возможности общаться, вступать в ментальный контакт с кем бы то ни было, – страшнее всего, страшнее даже самой смерти. На свете было совсем немного людей, сознание которых было столь же обострено и столь же сложно организовано, как его собственное; совсем немного тех, с кем он мог бы завести тесную дружбу. Да, так сложилось, что Тагастер оказался единственным, кого он мог по праву назвать другом.., а теперь у него не оставалось и Тагастера.
Слезы текли нескончаемым потоком, и удержать их не было никакой возможности, так что в конце концов Тимоти снял шлем, отключился от Системы и задумался над сложившейся ситуацией. Если его главной слабостью был страх перед одиночеством, то самая сильная черта его характера состояла в способности справляться со всеми бедами опять-таки в одиночестве и во всем полагаться только на себя. И сила, и слабость Тимоти были двумя сторонами одной и той же медали. Он ждал, когда просохнут слезы у него на щеке, и анализировал события, случившиеся в последние полчаса.
При других обстоятельствах он, не задумываясь ни на мгновение, оповестил бы полицию. Но Тагастера убила Гончая – а это меняет дело. Если какая-то официальная инстанция (или любой из ее представителей) предприняла определенные действия с тем, чтобы лишить музыканта жизни, то было бы сущим безумием оповещать ее о том, что имеется свидетель совершенного убийства. Прежде всего надо разобраться с подоплекой расправы над другом, хотя на данный момент у него не было ни одной ниточки, кроме имени: Маргель.
Тимоти поднялся из чашеобразного кресла, пересек комнату, миновал коридор, стены которого были выкрашены в яркую краску, и очутился в своей излюбленной библиотеке. Пошарил механической рукой по стене, отодвинул ширму; перед ним появилась клавиатура компьютера, связанного напрямую с компьютером "Страны развлечений". Набрал имя Маргель и нажал на клавишу с пометкой "Полная информация".