Страница 46 из 63
Дорога к коттеджному посёлку, выстроенному недалеко от знаменитого Комарово, была отличная. Почти как правительственная трасса. На въезде шлагбаум. Суровый мужичок в мышином наряде высунулся из будки и, увидев знакомое авто, нажал кнопку. Пропетляв немного по узеньким дорожкам, подъехали к воротам. Особняк в глубине участка почти не видно. Высокий забор, камера слежения по верху. Мелькнула мысль — «Не забыть проверить запись. — Тут же одёрнула. — «Органы» наверняка всё изъяли, хотя, уверена, должна быть копия. Если он конечно начальник охраны, а не складской сторож. Но Ольги нет, а Ирине это знать не положено». Я вышла, прошла вдоль обочины, вспоминая по кадрам из новостей ракурс, и остановилась возле неубранных осколков стекла. Конечно, основную массу прибрали, но в траве, видно, не стали выбирать. Вот тут и случилось. Глеб подошёл сзади и стоял в шаге от меня. Опять донёсся раздражающе дорогой запах французского одеколона. Я бросила взгляд на него, одновременно присматриваясь к обстановке. Выбрано место было качественно.
Типичная мёртвая зона. На камере ничего видно не будет.
Не сдержалась. — Машина ехала, или садились?
Он помедлил. — Ехала. Вон оттуда стреляли, — кивнул на угол соседского участка. — Выскочили из‑за поворота и в два ствола начали поливать. Изрешетили всю машину.
«Зарубка первая: Выскочили, когда машина отъехала и вошла в мёртвую зону. Значит, кто‑то вёл. Кто?»
Замерев возле места трагедии, я поклонилась и медленно пошла к воротам. Глеб опередил и включил кодовый замок. Калитка автоматически распахнулась.
— Я первый, — он подвинул меня, протискиваясь вперёд. «Интересно, а что объёмных датчиков здесь поставить не удосужились?» — но это всё про себя. Так понимаю, вопросы этому сторожу задавать бесполезно.
Дорожку от ворот к дому за три дня усыпала мокрая листва. Лужи никто не разметал. «Зарубка вторая: Машину бросил за воротами. Почему не загнал, и почему не убирали во дворе? Или дворника тоже уволил?»
Большой, построенный в стиле классической помещичьей усадьбы, двухэтажный дом. Парадное крыльцо, огромные резные двери. Вазы из белого мрамора. Два крыла, комнат по десять в каждом. Французские окна, затянутые гардинами. Что сказать, роскошно.
Прошлый свой визит я почти не смотрела по сторонам и сейчас с интересом разглядывала обстановку. Большой холл, широкая полукруглая лестница с толстыми, покрытыми тёмным лаком, балясинами и перилами. Ковровая дорожка на ступенях. Большая хрустальная люстра под потолком. Всё гармонично. Не знаю, как называется стиль, но чувствуется рука дизайнера. Господи, как я в этом саркофаге одна буду?
— В доме кто‑нибудь есть? — Естественный вопрос.
Ответил отстраненно, думая о чем‑то своём. — А? Нет, прислуга уехала в город к похоронам готовить.
«Странно? Где готовить, чего? Не понятно».
— Ирина, я буду в кабинете охраны, — он махнул рукой куда‑то в правое крыло, — а ты здесь сама. Выждал, когда начну подниматься, и двинулся к незаметной двери справа от лестницы.
Автоматика добросовестно поддерживала в помещении комфортное тепло. После промозглости приморского утра тепло и уют особняка расслабляли. Я расстегнула замок куртки и двинулась наверх.
Пустой дом, тишина, полумрак. «А если бы вместо меня была обычная двадцатилетняя девчонка? Да ещё потрясённая кончиной близких? Странно всё. Не правильно.
Медленно двигаясь по застеленному пушистым ковром коридору, начала осмотр.
Камер не видно, однако, вовсе не значит, что нет. Сейчас так наловчились прятать, без приборов и не найдёшь. Первая дверь — кабинет Хозяина. Дальше — комнаты, судя по всему, спальни, его и жены. Немного размыслив, вернулась в кабинет. Это самое важное помещение. Довольно уютная комната. Огромное окно, выходит на балкон, скорее веранду. Тяжёлые шторы, камин в углу. Ряды книжных полок, кожаный диван, такое же кресло. Стол массивным утёсом перегораживает другой угол комнаты. Ковёр ручной работы во весь периметр. Что сказать, умел Иван устроить быт.
«Но, сперва дело. Сейчас особенно важно пробить камеру. Вряд ли он разрешил бы кому‑то ставить её у себя в кабинете. Если найду, значит, крот в его хозяйстве точно был. После тренировок на «Атолловских» штукарях, которые маскировали свою технику куда как грамотно, жучка вычислила довольно быстро. Просто отсекла ненужные для просмотра сектора и оставшиеся прошла наугад. Камера, утопленная в стене над камином, позволяла отслеживать стол, диван и дверь. Что и требовалось доказать. Ставил человек с понятием, а раз так, то дубль искать, смысла нет. Разве уж совсем над столом? Но это уже, по–моему, перебор. Всё равно, написанное не разобрать, а риск увеличится. Возможно, что друг Глеб, проверенный, но непонятный, как раз сейчас наблюдает за моими изысканиями. Ну, и фиг с ним».
Не забивая голову сложностями, разжевала пластик Бубль Гума и заклеила пуговку объектива: «Фиг вам, а не кино. Если придёт возмущаться, это будет верх наглости, и тогда будем разбираться по законам военного времени. Но, надеюсь, не решится».
Присев в мягкое, уютное кресло, задумалась:«Что мы имеем? Охрана скорее не стерегла, а шпионила за хозяином. Вести наблюдение в одиночку невозможно, значит, как минимум трое в курсе. Техник и два оператора. Может, конечно, просто запись на диск, но тогда всё равно кто‑то должен просматривать, и делать это регулярно. У шефа возможности ограничены. На контроле, а я не удивлюсь, что камеры стоят и в других неположенных местах, должен сидеть штатный, к тому же, тренированный оператор. Значит, трое уже замазаны. Не считая связного. Ладно. Вопрос на потом. Кто нанимал охрану?
Далее, судя по всему, обыска не было. Порядок хозяйский, менты или просто любопытствующие навели бы либо бардак, либо полный порядок. Всё же не кино, чтобы при негласном обыске восстанавливать прежний вид. И, главное, для кого? Дочка в отъезде, хозяева убиты. Никто не предъявит. Значит, не было. Почему? Нечего искать? Или не было необходимости. Кто может иметь твёрдую уверенность, что у человека нет ничего важного или опасного? Только доверенное лицо. Раз безопасники следили тайно, значит, полностью он им не доверял. Так. А доверял он… Третье. Переходим от размышлений к действиям.
Беглый осмотр выявил наличие сейфа. Вещь дорогая, компактная, склепали его наши японские товарищи по планете. Значит, сделали на совесть. Это у них национальная традиция, наверное, такая. Если чего делают, то, блин, не сломаешь. Выходит, нужно искать ключ. Кабинетный, класс «С», код не менее двенадцати знаков, плюс пять буквенных символов. Запомнить сложно, таскать с собой не разумно, а вдруг потеряешь. Искать рано, нужно ассоциировать себя с хозяином и просчитать ход его рассуждений. Я замерла, погружаясь в спокойную медитацию. Несколько минут безмятежного созерцания зарядили бодростью и энергией, словно полноценный шестичасовой сон.
«Итак: Стол, диван, книги. Камин, часы, ковёр. Светильник, картина. Не так уж и мало. Но код должен быть на глазах, когда открываешь. Не бегать же хозяину по комнате. Солидный бизнесмен, ползает под столом, ища клочок бумаги. Не серьёзно. Что остаётся?
Я остановилась напротив вмурованного в стену шедевра японских металлистов: «Элементарно, Ватсон. Картина. Какая‑то абстракционистская, чуть было не сорвалось, мазня, фантазия. Только в углу разборчивая подпись: Арсен Калюжный. Пять букв, пожалуй, есть. Имя читается, но имеет только латинские буквы. Набираем. На полотне цифр нет. Разводы, пятна, полосы. Но, ни одной цифры. На рамке явные потёртости. От чего? Правильно. Переворачивали. Об стенку и вытерлось. Обратная сторона. Подпись, ну, тут размашистый автограф. Дата, явно не подходит. А вот это горячее. Приклеенный кусочек картона с фиолетовой печаткой — Инв. 753893685400. Ну, что, попробуем?
Сейф распахнулся легко, как будто и не был заперт. Молодец. Но гордиться нечем. Иван просто не забивал себе голову ерундой. Мы вообще с трудом представляем, что кто‑то будет рыться в наших вещах. Это при наличии целого штата охраны. Ну и хорошо, что не умножал сущностей».