Страница 27 из 63
— Ребята, внимание. — Командир поднял руку. — Мы за речкой, так что, готовность «раз». И придерживайтесь.
Он пояснил молодым, — от ракет будем прятаться. «Духи» коридор могут пасти.
И как сглазил. Не прошло и пяти минут, как тяжёлый самолёт почти лёг на бок и начал снижаться. Все кубарем посыпались на левый борт, хватаясь за что придётся.
Самолёт выровнялся и пошёл, цепляя брюхом тяжёлые облака, местами заходя в них и тут же выныривая. В разрывы показались горные хребты, блестящие снегом.
И тут барабанной дробью раздался стук, точно горсть булыжников попала в фюзеляж. Противно засвистело, и в отверстия ударил ледяной воздух. — Из пулемёта врезали, — мрачно прокомментировал старший группы, разглядывая строчку небольших отверстий. — Сейчас начнётся, — он тяжело вздохнул. Разгерметизация — это не страшно, идём низко, но дышать будет сложновато.
Однако только этим не обошлось, через пару минут в салоне запахло горелым. — Попали, — сообразил Алексей и поёжился.
Самолёт опять накренился и, покачивая крыльями, снизил скорость.
— Бойцы, положение дрянь, — выскочил из кабины бортмеханик, — пробили баки и маслопровод, будем искать пятачок, куда упасть. Держитесь.
Влад отрывисто скомандовал. — Пристегнуться всем, каски одеть. Коснёмся земли, сгруппироваться, закрыть голову руками.
Бежали секунды. В иллюминаторе мелькнул совсем близкий склон с редкими деревцами. Двигатели взвыли и заглохли, наступила тишина, прерываемая свистом ветра в пробоинах.
«Вот и повоевали». — Мелькнуло в голове у Алексея, он напрягся, в ожидании удара, но то, что произошло, невозможно было представить. Самолёт чиркнул крылом за склон, и всё мгновенно завертелось. Перед глазами мелькнули летящие по салону предметы. Скрежет рвущегося металла, крики людей. Алексей не удержался и от бешеного толчка ударился головой об какую‑то железку. Всё исчезло. Пришёл в себя разом. Тишина, кругом завалы оборудования, обломков. Голова звенела, в глазах мелькали цветные пятна, но острой боли не было.
Он пошевелился и, въезжая в реальность, осмотрелся.
Смятая в гармошку, носовая часть салона похожа на огромную свалку. Из кучи обломков, торчала нога, обутая в армейский ботинок.
А совсем рядом, в разломе корпуса, виднелась невзрачная поросль и кусок серой земли.
Алексей отстегнул ремень и выбрался из‑под прижавшего его мешка со снаряжением.
«Надо выбираться». — Он вытолкнул мешок в отверстие. Следом ещё один и, расчистив проход, по куче обломков двинулся вперёд, Сделав два шага, увидел висящего на ремнях командира. «Влад…» — он потряс командира, без результата.
Алексей вколол ему тюбик «промедола», отстегнул ремни и попытался сдвинуть с места. Кое‑как удалось.
Взвалив на плечо некрупную фигуру, он доковылял к проёму и опустил тело на мешки.
«Может, очнётся?» — Подумал он, дергано озираясь, в надежде увидеть приятеля. Вовка лежал на боку. Глаза закрыты, из неглубокой раны на скуле текла струйка крови.
«Вроде неопасная, потом перевяжу». — Леха истратил ещё один антидот и потянул друга из завала. Тот очнулся и закричал.
Ступня, оказалась повёрнута неестественно в бок. «Сломал, ясно. Только как? Напрочь, или…? Ладно, потом».
Осторожно, стараясь не тревожить ногу, оттащил Вовку к пролому. Запах дыма усилился.
Навстречу приподнялся Влад, всё ещё не соображающий где он. Наконец, глаза его приобрели осмысленность, он протянул руки и принял раненого.
— Что там, как остальные? — Задал вопрос.
— Не успел ещё. — Голос Алексея перешёл в скрип, — вроде горит. Ребята в носу, там завал, попробую отыскать.
Он подобрался к месту, где заметил кого‑то из сержантов. Нога уже не шевелилась. Ломая ногти, Алексей раскидал обломки и освободил тело. «Чёрный» был уже мёртв, голова залита кровью, из раны выступила белая масса.
Бессонов подтащил труп к забравшемуся в салон Владу. Тот принял тело и приказал. — Ищи оружие и снаряжение, спасать уже некого. Только быстро, может рвануть.
Под руку попался автомат Влада, чья‑то СВД. Он выглянул из отверстия, осмотрелся вокруг. Склон, изуродованный пропахавшим его самолётом, и куски смятой, исковерканной дюрали, разбросанные вокруг. Влад уже оттащил в сторону раненого и возвращался забрать вещмешки. Передав оружие, Алексей выбросил два цинка с патронами.
— Уходи, — закричал капитан, увидев, что в обломках фюзеляжа показались языки пламени. — Сейчас рванёт.
Едва Леха успел отбежать к большому камню, как по ушам ударила тугая волна, и в глазах вспыхнуло от взрыва.
Грохот он не услышал, уши заложило. Упав за валун и дождавшись, когда с неба перестанут падать мелкие обломки, выглянул. На месте самолёта полыхал огромный факел, а в стороне, укрыв телом Вовку, лежал Влад. Но вот и он приподнял голову, потряс ею и огляделся.
— Давай сюда, — махнул командир подчинённому. Взвалили на себя товарищей и отнесли вверх по склону. Следом доставили спасённые от огня мешки и снаряжение. Отдышавшись и глотнув воды из фляги, капитан распорол штанину и снял ботинок с Вовкиной ноги. Быстро ощупал ногу.
— Перелом, обе кости, плохой, — держи его, пристраивать буду, — и, когда Алексей прижал тело друга к земле, принялся осторожно вправлять кости.
Вовка очнулся и задёргался. Сейчас закончу. — Командир подобрал кусок дюрали, забинтовал. Осмотрел рану на скуле.
Сержанта похоронили недалеко от места падения.
— Хороший пацан был. — Произнёс Влад, — Две командировки без царапины… Земля ему пухом. Вечная память.
Шли третий день. Вес уменьшили до предела и всё равно — тащить два рюкзака, оружие и раненого было тяжело.
Алексей нёс Вовку, посадив на спину. Тот уже чуть оклемался и пробовал ругаться, уговаривая отпустить.
«Не было счастья, да несчастье помогло». — Говорит русская пословица. Конечно, у них уже были занятия в поле, но всё это не шло в сравнение с действительностью.
На переходе особо не поболтаешь, да и на привале, Влад, не страдая многословием, больше молчал. Но, глядя, как он проходит завалы, ставит ногу, осматривает поверхность камней, Алексей делал заметки и старался повторять. Ночевали в спальниках, благо сентябрь выдался тёплый. Скорость была низкой, чтобы не сбить дыхание, часто останавливались и одну–две минуты отдыхали.
Однако, за три дня прошли километров тридцать.
— Упали мы где‑то в предгорьях Гиндукуша, летели от Душанбе, идти надо на запад, так больше шансов выйти, и через ледник не надо лезть. Главное… — Влад не закончил, но и так поняли, что главное, не нарваться на местных. Причём, любых.
Те сообщат духам о гяурах мигом.
Утром четвёртого дня капитан замер, вглядываясь в точку на дальнем склоне, который миновали вчера.
Он помолчал, сплюнул. — Всё, отбегались… Во–он баран, на склоне, голову повернул, человека почуял, а здесь, кроме «бабаев», ждать некого.
— Значит, так. — Он задумчиво продолжил. — За нами идут, у бабки не гадай.
Наконец, приняв решение, заговорил. Коротко, отрывисто. — Рядовой Бессонов, слушай приказ, берёшь приятеля и уходишь. Я остаюсь. Идёшь на северо–запад по предгорью, вверх не лезь. А там уж, как повезёт.
Алексей, поняв, что капитан решил остаться прикрывать их, попытался дёрнуться.
— Отставить. — Рявкнул Влад так, что охота спорить пропала. — Не в колхозе. Приказываю выполнять. Как понял?
— Есть выполнять. — Сник Леха.
— Ты пойми, — чуть мягче закончил командир, — втроём мы точно не уйдём, а так, я их уведу, а бог даст, и сам оторвусь. Мне, он кивнул на Вовку, — его не утащить, да и ты, как заслон, ноль без палочки. Логично?
Алексей понимал справедливость его рассуждений, но уходить одному, с раненым на плечах, было ещё страшнее.
Вышел через полчаса. Теперь идти стало труднее, он иногда путался, попадая на сложный участок, приходилось возвращаться. Ночевали без огня.
Отдалённый звук выстрелов донёсся ближе к полудню. Капитан завернул на юг, в горы. Стрельба то затихала, то раздавалась вновь, пока не стихла совсем. Они долго вслушивались, надеясь услышать звук, но тишина уже не нарушалась. И только ближе к вечеру вдруг ухнул слабый взрыв. «Граната» — Понял Алексей и, глянув через плечо на заскучавшего приятеля, тяжело вздохнул. Всё было понятно без слов.