Страница 25 из 63
— Услужить красивой девушке, — он хмыкнул, даже если волки будут выть, — для тебя выдержу.
Она взяла кофе и присела в углу. Диалог гитар, вступление, и началась песня. Одна закончилась, началась вторая, третья. Их голоса звучали так мелодично и душевно, что заслушалась сама. Когда прозвучала последняя композиция, к стойке подошёл немолодой солидный мужчина. Одетый неброско, но дорого. «Сейчас ругаться начнёт». — Ёкнуло у неё сердце.
— Молодой человек. — Обратился тот к бармену. — Что это за исполнительница? Ну, Тимофея узнал, а певица? И, вообще, откуда эта запись?
Бармен ухмыльнулся. — Вот, зовут Оля, её и спросите. Мужчина извинился и повторил вопрос.
— Я с ним сегодня записала, — смутившись, пояснила она. — Что, плохо?
— Вы? — Он недоверчиво присмотрелся к её маленькой фигурке. — Это очень хорошее исполнение. Незнакомец представился. Провинциалке его фамилия не сказала ничего. Она вежливо улыбнулась и, спрятав диск в сумочку, собралась уходить.
— Девушка, с кем Вы работаете? — Спросил мужчина. Она назвала агентство. — Пристойно, — кивнул головой собеседник. — Весьма рад знакомству. Надеюсь, мы ещё встретимся. — Он раскланялся и отошёл.
Глава 7
Смертью хозяина Максим Геннадьевич был расстроен не только как потерей стабильного заработка, а скорее, как профессионал, которого, на его же поле, «сделала» команда первой лиги. Однако, по зрелом размышлении, уверенность в случайности её появления и на редкость удачливом исчезновении уменьшилась, если не сказать, исчезла. А если суммировать все детали и события, связанные с непонятной девицей, картина складывалась презанятная.
«Во–первых, отпечатки. На оружии, из которого положили бригаду сутенёров в Останкино, и на плёнке, удавившей их старшего, были только её отпечатки. Второе, скрупулёзный допрос тройки, отправленной убеждать редактора, выявил, что «уделала» их девчонка, причём травмы, нанесённые орлам, говорили о редкостном уровне подготовки. Третье, ножевое ранение тихушнику, в квартире того же редактора, указывало на то, что бил спец. Удар в верхнюю долю печени ставится годами, потому как дуриком попасть в межреберье не выйдет.
И, наконец, допрос, как и последующий уход, показал, она в полной мере знакома со специальными методами противодействия, причём, то, как девчонка задурила голову даже ему, чующему фальшь верхним нюхом, говорило само за себя.
«Итак, что мы имеем? — Размышлял Максим Геннадьевич, когда суета с похоронами и поисками по горячим следам окончились. — Девка — «диверс» высшего класса. Это по результату. Но по возрасту и биографии — невозможно.
Однако факты говорят о том, что невозможное имеет место. И, если вначале ещё можно было, с известной долей вероятности, предположить, что её подстраховывали и позиционировали как живца, то в последнем случае никакой подмены точно не было. Она завалила охранника и ушла, прихватив бугра. То, как она его захватила, потом убрала, красноречивей десятка пересказов.
Предположим невероятное: девчонка — специалист. Логично вытекает следующий вопрос. Кто и зачем натравил её на «Камаза». Ясно, что остальные — только разменные фигуры.
Если это вояки, недовольные, что покойный залез в чужой огород оружейного бизнеса, одно.
Теоретически, они могли подготовить такого агента. Но, использовать столь ценное оружие на, будем говорить откровенно, мелкотравчатого бандюгана. Аналогия с пушкой и воробьём. Куда проще элементарно пристрелить, воспользовавшись услугами снайпера, которых у них не в пример больше. Легче, да и провести операцию можно без особых затрат. Теперь другой вариант: она сама по себе? Ну, попала к этим басурманам случайно, обиделась, рассчиталась. И по привычке зачистила всю цепочку. А затем растворилась. Логично. Выпадает редактор. Зачем и как одиночка вышла на него?
А эта история с его родными? Только не надо говорить о благородстве. Значит интерес? Какой? И что мог выболтать на допросе Ахмед? Она не стала рыскать по городу в поисках выхода на «Камаза». Мы сами организовали его. Но, это насколько нужно быть уверенным в себе? Малолетняя терминатор, выходит?»
Все эти дни он рыл землю, пытаясь отыскать хоть какой‑то след. Ничего.
Место «Камаза» во главе организации занял его, как сказали бы ребята с Палермо, консиглиоре. Или, по–нашему, подельник и правая рука, с непонятным «погонялом» «Сотник». Кличка эта была связана со случаем, когда он соскочил с приличного срока в зоне по смешной статье, имевшей в кодексе, тогда ещё РСФСР, номер сто.
(От автора: Статья 100 УК РСФСР вводила новый вид принудительных мер медицинского характера, ранее неизвестный УК РСФСР. До 1988 г. в некоторых бывших союзных республиках (Украина, Узбекистан, Грузия, Азербайджан, Казахстан) уголовными кодексами в числе таких мер была предусмотрена передача лица, совершившего общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, либо заболевшего после совершения преступления или во время отбывания наказания тяжёлым психическим расстройством, на попечение родственникам или опекунам при обязательном врачебном наблюдении, по сути типичная коррупционная «отмазка»)
Профессиональный предприниматель, с тремя судимостями. В отличие от своего покойного предводителя, имевшего некоторые понятия о воровской чести, «Сотник» любое дело воспринимал только в контексте собственной выгоды. Слово Бизнес ассоциировалось у него с размером процента за «крышевание», и только заступничество «Камаза», мешало недовольным его беспределом предпринимателям заказать «оборзевшего урку». Что говорить, лишнего «Сотник» зажился на этом свете годков этак с пять.
Знакомство его с покойным шефом состоялось в Крестах, ещё в далёком теперь 80 году, году московской олимпиады. Он же и был единственный, кто знал о «нычке» старшего компаньона. Как‑то раз тот сам обмолвился, кивнув на постоянно находившийся под рукой «выкидыш компьютера», назвав его копилкой. Одно словечко, намёк, несвязанные, на первый взгляд, фактики. Для опытного чистодела этого хватило. А знание подпольной кухни позволило ему навскидку определить какую сумму «скрысил» «Камаз» от подельников.
Не обнаружив КПК у покойника, «Сотник», естественно, сделал логичный вывод, что «попутала» его шальная деваха, «замочившая», как принято говорить в современных деловых кругах, его старшего товарища. Не став кричать о пропаже, он, тем не менее, поставил Максу весьма жёсткое условие. Его промашка, или говоря по иному «косяк», был очевиден. И проще всего было отдать на откуп жаждущим мести сподвижникам покойного именно его. Но «Сотник» поступил более прагматично. Коротко обрисовал возможную перспективу при выставлении его крайним в смерти авторитета и, намекнув, что искомый прибор дорог ему, как память, он порекомендовал Максиму Геннадьевичу найти «убивицу» и КПК, причём можно и в обратной последовательности. Во что бы то ни стало и как можно быстрее. Понятливый Макс, не нуждаясь в разъяснениях, отлично сообразил: жив ещё только потому, что некому искать пропавший компьютер.
Макс проникся, перекопал связи. Собрал самые мелкие и ничтожные данные и, хотя девчонку он всё равно не нашёл, однако надежд не терял.
Связался со знакомыми по прежней работе и пояснил, как важно для него отыскать «дочку приятеля». За достоверную информацию был готов заплатить очень приличные деньги. И вот, на исходе «высочайшего» терпения, появился маленький лучик, пришёл он из Питера. Статейка в местном сплетнике, где мусолился слух о способной девчонке, которая сама оплатила раскрутку, и всего за месяц вышла на, пусть невысокую, но орбиту.
Всё в цвет. На фото была именно она. От подобной наглости «Сотник» онемел. Мало того, что завалив коронованного авторитета, она не затаилась в неизвестном никому Урюпинске, под самой дальней корягой, но и выбрала наиболее быстрый способ потратить его, после смерти босса он считал себя прямым наследником миллионов, денежки.
— Это не наглость, это…, охренеть. — Орал он, брызжа слюной, бегая по роскошному особняку и потрясая жёлтой прессой, доставленной ему Максом.