Изоляция

       -Эт ты что ль? Не, ничего о тебе не слыхал. Куля вообще не говорит о 'конфеточных' корешах своих. И что ж ты здесь забыл, Филарет?

       - Вертун кое-какую информацию нарыл, проверить поручил. У тебя тут, на базе, есть темка одна. Хотим посмотреть. Вона в том бункере.

       Мужики синхронно повернули головы назад, посмотрели на громадную металлическую створку в конце десятиметрового бетонного углубления под холм. Смотрели где-то с минуту, то на нас, то во двор, где по заболоченному асфальту петух носился за типа-убегающими курицами. Они словно бы не могли понять, что мы от них хотим. Бункер? Какой еще в жопу бункер? Там у нас склад хозинвентаря, рыба вона на леске сушится, стойло для лошадей. А плита - то ж просто херня какая-то, было б там что ценное, вояки бы не бросили.

       - Ну так а чего ж Куля не посмотрел, раз Вертуну так надо. Бугор ведь ваш знает, что Куля у нас постояльцем тут, в Гавришевке.

       - Ага. А еще он знает, что доверять людям Кули что-нибудь сложнее 'калаша' все равно, что доверить обезьяне гранату. Тут могут быть тонкие технологии. Вона спецов еле нашел, - кивнул вроде бы как на меня. - Ну так что, пустишь?

       Подошел старик. Проклюнулся между двумя гигантами, тощий и сморщенный, как старое дерево. Лицо хоть и псориазом до красноты посушенное, но в общем еще молодчиком дед держится. Один глаз сизой мутью подернутый, зато второй из-под косматой брови - ого-го, остротой насквозь пронимает. В два захода нас четверых просканировал: сначала по наличию и классификации оружия, затем по лицам. Лет старичку эдак восемьдесят, и что-то подсказывает мне, что добрых шестьдесят он отработал в тех самых органах. Больно глаз метко работает.

       - Чего хотят? - спросил у своих, задержав взгляд на Ольге. А я что говорил - дедуля, по ходу, еще тот будет. Не смотри, что жидкие волосы сединой побило и пальцы крючковатые бледны, как у смерти. Под черепной скорлупой, глядишь, еще не полностью желе.

       - Бредят, - отмахнулся молодой краснощекий. - В бункер, видишь, хотят. Думают, форму "дожью" стырили и мы им уже поверим.

       Дедуля сощурился, внимательней осмотрел четверых 'догов', уделив нам при этом самый мизер отведенного времени, причмокнул посиневшими губами.

       - Да не, не стырили. 'Доги' это настоящие, - резюмировал. - В чем и вся загвоздка - настоя-я-ящие. Чего говорят, от Вертуна?

       - Ага, бать, от Вертуна, - подтвердил старший краснощекий.

       - От Херлана они, а не от Вертуна. Таким Вертун поручит гнездо разве зачистить пустоголовых тягачей, но не экскурсию в Гавришевку.

       Вместо старлея заворчали младшие: Бухта, Рафат и сержант Бакун. Что-то об фильтрации базара и думаньи, прежде, чем что-нибудь сказать. Да зря это они. От придирчивого старикашьего глаза не ускользнуло несоответствие, нелогичность и неувязчивость сказанного Трофимовым и им самим. Не хватило в облике Трофимова быдлячьей изюмы, не хватило ему голодных свинячьих глаз, и в повадках не обнаружилось наследственных связей от голозадого прародителя. Не проиграли мы как следует сценарий, не присовокупили вояки к своим рожам гнилостного отпечатка, потому и выкупил старик весь этот маскарад. Ведь прав деда: истинным воякам такого дела никогда не поручат

       - Значит, так, 'дожки' недоделанные, - грянул краснощекий-старший. - Сейчас вы разворачиваетесь и хреначите отсюда бегом и полуприсядью. Ясно? Пока Куле о вас не сказали и бохи ваши на местах.

       Не проконала, однако, дипломатия. Хотя, пораскинуть ежели мозгами, то вероятность иного расклада была и вправду ничтожно малой. Так что по-любому надо исходить из данных предпосылок.

       - Послушай, отец... - став рядом с Трофимовым, я обратился к старику.

       - Не понял, ты чего, тупой что ли? - младшой стащил с плеча двустволку. - Тебе сказано было...

       Старик поймал его своими крючковатыми пальцами за руку, метнул во внука фирменным колким взглядом. Ага, держи попуск, щеняра. Дедок сразу обозначил, кто тут действительно старшина, а кто временно исполняющий обязанности. Вытеснил тощими плечами старшего краснощекого здоровяка, оказался впереди всего семейства. К воротам подтянулось еще несколько мужиков, стоя у всех за спинами, они поднимались на носках, разглядывали нас и вправду как гастролирующих звезд.

       - Послушай, отец, - я начал снова и затихли не только мужики и звенящие на их фоне бабы, по мистическому совпадению даже собаки прекратили лай. - Прежде, чем тут что-нибудь произойдет, я хочу прояснить для тебя и твоего окружения некоторые очень важные моменты. То, что у вас есть, нам нужно позарез. - "Ага, позарезище, - вторит мое саркастическое эго. - Еще коль бы знать, о чем речь, еще было бы нужнее". - Поверь, если бы можно было избежать этой балайды с тобой и твоими родственниками, мы бы здесь не стояли. Но эта вещь нам нужна настолько, что мы готовы на крайний риск. Мы знали, на что шли задолго до того, как спуститься с холма. И были готовы к любой развязке. Но прежде, чем мы тут с вами начнем выяснялово, подумай о наших с тобой преимуществах. У нас автоматы и гранаты, - откуда гранаты? - тут же спрашивает эго, - у вас ружья. У нас бойцы из горячих точек, - киваю на Трофимова, - у тебя фермеры. То, что нас семерых объединяет, едва можно назвать общим бизнесом, за твоей же спиной - родня. Если из нас семерых умрут шестеро, тот, кто останется, уйдет отсюда с легкой душой. Если же погибнут твои дети, кто позаботится о женщинах? Неужто сам возьмешь в руки ствол? Этого всего можно избежать одним простым способом: дать нам войти. Просто позвольте нам войти в бункер, за что мы вам можем заплатить патронами. Я считаю, это справедливо. Подумай.

       Старик, все это время слушавший меня очень внимательно и даже не моргая, подумал совсем недолго.

       - Ты говоришь так, будто знаешь, что в бункере что-то еще для тебя осталось, - дребезжащим голосом сказал он и вопросительно поднял правую бровь. - Лакомый кусочек, он интересовал многих. Здесь когда-то был секретный командный пункт... - я почувствовал, как при этих словах напряглась Ольга, будто в "замри!" сыграла. - Чем он управлял в сизые времена только Богу одному известно, но факт в том, что его давно нет. Вместе с распадом союза тут всему пришла хана. Не знаешь, разве? Вход мы распечатали, думали чего полезного сыскать, а только не нашли ни хрена. Железяки и бумага...

       Ольга. Ее просто прошибала дрожь от напряжения, я чувствовал как от нее это исходит как будто у нее в кармане жужжал на виброзвонке мобильник. Ее ставка, равно как и ставки остальных, может оказаться проигрышной.

       - Ответь, что именно тебя интересует? - продолжал старик. - Микросхемы и старые советские пульты управлений? Так ними играют мои внуки. Что же там тебе нужно? Мы не можем говорить о чем-либо еще, пока не будем знать, что конкретно вы ищете. Это вопрос нашей безопасности, кто бы вы там ни были.

       - Вы открыли все двери? - спросила Ольга на удивление стоическим голосом, хоть было заметно, что нервишки у нее здорово поднатянулись.

       - Да, милая, - старик хитро улыбнулся. - Кроме тех, на которых нарисованы черные пропеллеры в желтых кружочках. Знаешь, что они значат?

       То, как Ольга внутренне вздохнула с облегчением, почувствовали мы все. Я с Чириком и младшими 'догами', честно говоря, не совсем понимал ее вознесенного духа, но старались играть на одной волне. Будто бы - да, фуф, пронесло. Молодец, дедуля, не лезь к дверям с "пропеллерами".

       - Это эмблема радиационного излучения, - объяснил старик, не дождавшись ответа. - И ты уж, мил дева, прости, но туда я не пущу никого. Будь ты даже королевой Датской. Нам тут апреля - восемьдесят шесть не надо.

       - Отец, ну ты же сам сказал, что с развала союза тут все разбазарили, - говорю. - Неужели и вправду думаешь, что там осталась ядерная ракета?