Изоляция

       Пшенка, небось? На масле.

       Слюней во рту натекло столько, что я с трудом их проглотил. Обернувшись, седовласая женщина но не без тревоги в глазах оглядела постороннего, с жадностью поедающего глазами ее стряпню вместе с кастрюлей. Но интерес иссяк быстро. Едва встретившись взглядами с мужем, она возвратилась к своим делам. Глупо, конечно, было рассчитывать, что она предложит пообедать, но когда она отвернулась, во мне даже проснулось нечто, похожее на обиду. Будто бы я на ее месте стал бы направо и налево кашу раздавать. Ага, шире вороток держи.

       - Эй, - тихо окликнул старик, пройдя дальше по коридору. - Чего застрял там?

       В кабинете директора не было дорогого кожаного кресла. Даже оргтехники никакой не было. Шкаф с цветной макулатурой у стены, большой портрет Юли с мелким календарем, плакаты с китайскими минитракторами, Т-образный стол развернули в ряд, по обе стороны по три стула.

       Столовка, - подумал я, заметив хлебные крошки на затертой скатерти.

       Лицом ко мне, облокотившись на стол, сидел человек, как две капли воды похожий на доктора из строго доброго "Параграфа 78". Я мог бы сказать, что хорошо знаю этого человека, если б не внутреннее ощущение, что не знаю его вообще. Это информатор, для многих тягачей по востребованности человек номер один.

       Настолько скрытным по натуре, малословным, нашифрованным, и в то же время во всем осведомленным, мог быть только тот, которого мы, тягачи, прозывали Призраком. Не потому, что это было эффектное и красивое погоняло. А потому, что нужно быть бестелесным духом абы вести образ жизни как у него.

       Он не был тягачом - по крайней мере, его никто не видел с оружием или "кравчучкой" на спине, - он не был членом какой-нибудь из известных в Виннице банд, он был законченным одиночкой и одновременно сотоварищем для многих винницких тягачей. А иногда казалось, будто он просто редкий лентяй. Знает ведь, где лежит, а сам не пойдет. И к ворованному не прикоснется. Ты сам отнесешь часть взятка в обозначенное им место, а кто-то другой понесет его дальше.

       Он торговал информацией. Торговал только с правильными тягачами, что не могло не тешить мое самолюбие. И всегда приходил сам. Его нельзя было позвать, найти, встретить на дороге. Он появлялся сам и только тогда, когда было что предложить.

       Не призрак разве?

       Калмык, как человек тоже вроде ведающий, однажды заикнулся о терках Призрака со Снайперами - бескрышными убедешниками*, засевшими на крышах одного из удобных кварталов на Пятничанах, - и даже нарисовал схему, по которой они сосуществуют. (*УБД - участники боевых действий, сокр.) Так вот, судя из слов Калмыка, снайпера через диоптрии высматривают за передвижениями по городу, отмечая кто, что и куда ценное поволок, а Призрак, соответственно, проталкивает сию информациею нужным людям. Версия эта имела право быть, поскольку за свою информацию Призрак нередко, окромя хавки, взамен просил "семерку". Спрашивается: зачем, при тебе же и пистолета нет? Но ответа не сей вопрос не было, как и на множество других, что относились к сфере приватной жизни Призрака. С этим человеком не пропустишь по стаканчику в "Неваде" и не поговоришь за жизнь. Просто потому, что это не человек.

       Это Призрак.

       - Здоров будь, - без каких либо эмоций на лице сказал он, когда старик закрыл за мной дверь. - Присаживайся.

       Он указал на офисный стул, обшивка на котором из черной стала грязно-серой, местами покрытой жирными пятнами. А все равно, усевшись, я, наконец, почувствовал, что отдыхаю. После бурной ночки, разделенной меж калмыцким баром и рубиловом в "комфи", после валяния в луже, беготни по гостинице, сражения с псиной и марафоном с ее трупом за спиной, просто присесть мне показалось лучше, чем отмяться в салоне тайского массажа.

       - Здоров-здоров. Какими судьбами тут?

       - Судьбы у нас разные, Салман, - в своем стиле ответил он. - Интересы иногда совпадают. Ты поблагодарил бы меня для начала, что ли. Это ведь я старика с парнем по тебя отправил. Дай, думаю, выручу старого корешка.

       Прищурился. Ну, конечно. С какой же еще рожей ему открывать свой долговой мешок?

       - Да эт я понял, что не со своей воли он, - говорю, кивнув на дверь. - Благодарствую. С меня причитается?

       Спрашивать, откуда Призрак знает о моих приключениях, понятное дело, просто глупо.

       - Не заржавеет. Но я-то такое дело. Рассчитаться тебе придется и с Иванычем. За собаку.

       - Ема! - с истинным удивлением развел руками я. - Да она меня чуть не сожрала, Призрак. Выскочила как бешенная. А у меня руки связанные. Чего я должен делать был?

       - Тише, Глеб. Собаки для этой семьи значат больше человека. Если я правильно понял твои слова, то... лучше бы с тобой поразвлекались Нанаевские глиномесы? Лучше висеть у Покровской церкви? - невозмутимо. - Если ты действительно так считаешь, ситуацию можно легко поправить.

       Я спустил пар. Да уж, информатор владел тем коромыслом, которое любому утверждению находит противовес. Знает, зараза, куда бить. Порой мне кажется, в прошлом его дар просто не мог быть незамечен какими-нибудь спецслужбами. Допрашивать, колоть, пробивать на измену - ей Богу, ему эту науку не пришлось бы даже зубрить. Это у него в крови.

       - Вот, - он небрежно бросил на стол кусок плотной, черной ткани. - Если ты бывал на "конфетке", то знаешь, чем там штыняет. Этот клок давали псам, перед тем как пустить по вашему следу. Если у тебя случилась любовь с Гремучим, - он оглянул мою одежду, красноречиво подтверждающую сей факт, - это могло сбить Йену. Надо было просто дать ей убедиться, что ты не "дог", она бы тебя не тронула.

       - Надо было, - хмыкнул я. - Легко сказать. Я бы, может, вообще ушел бы от Гремучего, если б не эти собаки.

       - Может, - согласился Призрак. - Уйти бы, может и ушел. А глотку бы Гремучему ты порвал? Учти, охота на тебя до сих пор не открыта только потому, что на "конфетке" все еще не озвучили твоей клики. Напомнить, что творится в городе, когда "доги" объявляют розыск? Тебя сдала бы с потрохами даже родная бабуля, будь она жива.

       Я издал страдальческий стон.

       - Салман, ты знаешь мои правила: если не считаешь себя должным, можешь уйти. Я не стреляю в спину. За свою инициативу рассчитаюсь сам, но ты понимаешь, что это значит. Верно?

       Откинувшись на спинку стула, я протер ладонями лицо, разгладил на лбу кожу. Я понимал, что это значит. Нельзя подвести Информатора. Нельзя отказаться оплачивать счета. Слишком дорого это может стоить. И ладно просто порвать связи с человеком, который иногда подкидывает путную инфу, а ведь можно стать тем покемоном, кого Призрак однажды сольет другим. Этот мистер Проныра знает ведь о половине схронов по всей Виннице, знает кто где живет, что имеет на вооружении, с кем контачит. У этого черта просто есть карманный спутник, с которого он все видит. Хочешь разойтись с ним мирно - отказывай до, но уж никак не после.

       - И что он хочет за свою дворнягу?

       - Это алабаи, Глеб. Чистокровные. Старик их тренирует в подвале, чтоб не привлекать внимания. Поверь, это не легче, чем с "Урожая" песок начить.

       Неожиданный переход. А, впрочем, я слишком устал для того, чтобы пытаться изображать отрицающего. Да и нужно ли это мне? Чего добьюсь? Призрак ведь никогда не говорит в утверждающем тоне о том, чего не знает наверняка. Ломание комедии лишь заведет диалог в тупик, проверено.

       - На "конфетке" точно обо мне еще не знают? - спрашиваю.

       Призрак развел руками, типа, ну зачем задавать дурацкие вопросы?

       - Откуда мне знать? Я ведь тут, с тобой. А тот, кто шепнул за тебя Гремучему, мог бы и еще кому шепнуть. А там уже и до Вертуна недалеко.