Изоляция

       Покинув пределы Шушкинского бастиона, я успел пройти не менее двух сотен шагов, прежде чем учуял (да, именно так, как собака) чье-то присутствие. Я был пьян в дрыст, шел, глядя себе под ноги, чувствуя как безвольно качается подбородком на груди голова и видя как неровно шагают по земле ботинки. У меня было такое отравление алкоголем, от которого обычно даже не прыщавых юнцов забирает на промывку скорая. Как ни крути, а это всегда было крупной ошибкой - валить куда-либо на пьяную голову. Но хотите верьте, а хотите нет, едва лишь в мозгу у меня засветилась тревожная лампа, пусть даже за обволокшим стекло сизым слоем выпитой водки, я отрезвел сразу на несколько промилле. Буду врать, если скажу что полностью, но что пара двигателей в мозгу заревели турбинами, подающими ток к думательным центрам - безоговорочный факт.

       Хлюпающие шаги преследовали меня на расстоянии метров десяти-пятнадцати. Я пару раз оглядывался, проклиная себя за проявленную слабость к алкоголю, но так никого и не засек. Хотя был уверен, хвост есть.

       Ускоряю шаг, надо бы порезче покинуть открытый тротуар, - а хули, море по колено, как еще по средь дороги не шел? - и сворачивать к жилым массивам. Но как назло на пути только была огромнейшая и пустейшая площадка перед гипермаркетом электроники "Комфи". Сама черная громадина "гипера" была в глубине слева, идти к ней, значило засветиться на открытой местности. Стреляй тогда - не хочу. Вариант был перейти на правую сторону, там имелась пара многоэтажек, классических укрытий, но сердце при этой мысли начинало стучать как-то жестче. В тех домах я никогда не был, а это у меня не разведка, чтоб можно подкрасться медленно и хорошенько изучить местность. Тут надо действовать быстро. В этом плане у "Комфи" был свой плюс - я там не единожды шастал, особенно когда батарейки и лампочки по цене стали дороже золотых кирпичей из банковских хранилищ, а потому достаточно хорошо знал устройство длинного и многоуровневого трехэтажного здания.

       А потому как только зеленый дощатый заборчик сменился ровным, открытым пространством, я резко свернул налево и сорвался в бег. Поставив на кон свою жизнь третий раз за последние сутки, со всей силы я пришпорил к темной махине "Комфи".

       Трезвый я бы добежал, разумеется, быстрее и с куда менее заметными затратами сил, а изрядно пьяный я просто ввалился в разбитые раздвижные двери и едва не распластался на покрытом пылью кафеле. Чуть не зацепив носом покрытый пылью и грязью пол, я пробежал вдоль ряда касс с разбитыми мониторами, и вжался спиной в стену в самом темном углу. Здесь когда-то сидела красивая девушка с офигенно сочной фигуркой и изумительного смуглого оттенка ножками. Она, и ее подружка рядом, оформляли кредиты. Я помню ее, как вчера был здесь.

       Но уже забываю.

       Отравляя свежий воздух ядовитыми парами, силюсь расслышать звук приближающихся шагов. Напрягаю слух, но кроме грохота сердца, лопотанья дождя, слышимого через разбитые окна, стука по жестяным карнизам этажом выше и журчанья потоков воды внутри здания, больше ничего не расслышал.

       Глючок поймал, Салманов, да? Белочка посетила? Не-ет, с Салмановым такого не бывает. Были шаги, были. Просто тот, кто преследовал меня, не дурак. Не помчит он слепо за мной в место, которое может стать для него западней. Зайдет другой стороной и попытается взять меня чисто. А уж получится это или нет, зависит только от его опытности. И, блин, моей способности вернуть себе трезвость мышления.

       Присев между двумя столами, я пошарил в кармане. Шесть патронов, шесть патронов, - почти проговаривал. Должны же где-то они быть!

       Ага, развернул хавальник. Может, еще и полный рожок найти хочешь? Пусто в кармане. Да и ладно, всему своя цена: лучше сейчас без патронов, чем перед Гремучим с полной обоймой.

       Достаю из-за пояса нож, прочно сжимаю в право руке лезвием наружу. Ох, в чьих кишках он уже только не бывал... Еще б сейчас помог, вообще цены не было б.

       Отдышавшись и смирившись с ударами молота по ту сторону тонких, как перепонки крыльев летучей мыши, висков, я тихо поднимаюсь и оглядываюсь. Рекламные заманухи с надписями вроде "горячий кредит", черными штандартами выделяются промеж рядов. С потолка свисают пластмассовые таблички с указателями и названиями категорий товаров: холодильники, стиральные машины, телефоны... Сами ряды местами совсем голые - ни тех самых мобильных телефонов, ни пылесосов, ни даже утюгов с тостерами. Редко какая хрень выделяется на светлых стеллажах. Все ценное и малогабаритное повымели мародеры. Я и сам тут, было дело, ложкой загребал. Не понимал еще тогда, что толку от всей этой мандулы как от бабушкиной бижутерии.

       Тихо скрежетнуло стекло где-то в дальнем углу торгового зала. Пролезли-таки в окно, сволочи. Может, через главный вход выйти, пока он тут меня меж рядов искать станет? Не дури, Салман, он ведь наверняка не один. Напарничек вполне возможно у входа в "гипер" пасется. А тебя как зверя выгнать хотят. Чтоб выбежал и сразу грудью в ствол уперся.

       Так что уж лучше вы к нам. А мы уж тут подождем вашу маму.

       И я стал ждать. На трезвую отнесся бы к этому занятию терпеливее, но сейчас мне казалось, что на ожидание ушло минут двадцать. Зал "гипера" достаточно большой, но ведь есть еще два этажа, вдруг я наверх побежал?! Чего ж так медленно-то? Кабы знал, как говорится, и вправду можно было уйти уже через складские помещения.

       Но когда я уже было поверил, что меня таки глюкануло, над кассой всплыла темная голова.

       Свету здесь взяться неоткуда, блик молний слишком короток, но я четко распознал на этой голове скатанную под макушку шапочку. Ха, кто бы мог подумать? Кому ж я еще понадобился, пустой и, считай, безоружный? Гремучему, чтоб его живого черви поточили! И додикам его двум, один из которых вот как раз и пожаловал.

       Выдать себя нельзя. Нельзя. А ноги разгибаются сами, толкая тело вверх. Я заставляю себя сидеть, еще хоть бы секунд пять подождать, пока он мимо касс пройдет, но другой "я" - все еще изрядно охмелевший, - уже стоял в полный рост, слившись с темнотой. Другой "я" смотрел на черный силуэт, просунувшийся мимо в нескольких метрах, как сбредивший охотник смотрит шагнувшего к нему на медведя. Никто не валил косолапого голыми руками? - говорят его глаза. - Тогда я буду первым.

       Я смотрел на проходящего мимо бойца и рука с ножом сама отводилась в сторону. Тихо, абы не раздавить и пылинки, я делаю шаг, еще один. Еще, и оказываюсь у него за спиной, всего в паре шагов. Сейчас я ему тихо так, не шепотом даже, а просто ядовитым воздухом: "Эй". Он обернется всем телом, - я знаю, - и я прочерчу ножом справа налево, как художник малярной щеткой. И шаг назад, чтоб не обрызгало. Отвратительней всего, когда потом начинает густеть на тебе чужая кровь.

       Эй...

       Он обернулся, как я и предполагал, всем телом. Резко, будто на шарнире. Рука пошла привычным маршрутом. Я знаю, что когда наостренное лезвие полоснет по глотке, скорость снизится почти неощутимо.

       Да только... Не понял... Че за дела?!

       Боец, словно его предупредил кто, отпрянул, нож блеснул в темноте широким лезвием и прошел мимо. Ах, я ж... руки стали какими-то чужими. Забыл видать, да? "Быстрый" ко мне применимо лишь когда я трезвый, а когда по венушкам спирт бежит, вместо гемоглобина, я больше ассоциируюсь с коченеющим на морозе стариком. Нож не только не получил нужной скорости, он еще и ниже прошел, черкнул по воротнику.

       Уклонившись от смертоносного удара, боец округлил глаза, белки его глаз шарами для кегельбана сверкнули в темноте. Шипучий воздух вперемежку с брызгами слюны прорвался сквозь зубы. Боковым взглядом я успел увидеть, что ко мне летит тяжелый армейский ботинок. Будь трезв, среагировал бы, но, все еще находясь под градусом, я получаю законные сто кило по печени.