Страница 21 из 77
Наступать на собственную раненую ногу было больно, но терпимо, разве что походочка была… не победительская. Дан не шел – ковылял, опираясь на плечо Алира, а тот каким-то своим магическим способом вынудил пленника добровольно идти на заклание. Юноша, собственно, тоже ковылял, изо всех сил сопротивляясь. Аль только головой покачивал удивленно, губы слегка шевелились, словно он поддерживал свое… вот скажешь «заклинание» – они или смеются, или злятся, или тщетно пытаются рассказать, каким образом пользуются магией. Дан понял только, что слова или жесты – простая атрибутика для народа, чтоб позрелищнее было. Дан приводил в пример Аля, впервые применившего магию – он ведь руки раскидывал… а ведь и во дворе тоже в такой позе стоял. Аль смущался, потому что эта атрибутика еще и костылями служила для не самых опытных. В общем, они противоречили сами себе, и Дан махнул рукой, потому что все равно не понимал, что такое магия и как ей пользуются. Даже теоретически.
Народ на улице расступался, и никто не пытался остановить странную процессию. Пленник так в портьере и шел, Аль только частично ее ножом обкорнал, чтобы тот ногами двигать мог. Дан подозревал, что исключительно ради обламывания морального духа противника. Его еще допрашивать будут. Как минимум в четыре руки, а то ведь и Флайта на помощь позовут.
– Интересно, а против Флайта эту штуку кто-то настраивал или она сама настроилась?
Аль на секунду снова стал потрясенным, но быстренько с собой справился.
– Не знаю. Я ведь и правда считал его чем-то вроде мифа. Он только изредка упоминался, и только в сказках. А мне их редко рассказывали. Только Кайя, пока отец не отдал меня в школу. В серьезных источниках он практически и не упоминается. Только в списках утерянных артефактов. Мне кажется, и Нирут столько же знает.
– А Флайт знает больше, но не скажет, – резюмировал Дан. Сердце радостно затрепетало, потому что за поворотом появилось здание гостиницы, и уже отсюда было слышно басовитое гневное и обиженное гавканье. Черныш почуял возвращение и начал жаловаться. Шарик присвистнул. Ну да, конечно, молодой еще, соображает плохо, да что с животного взять. Свободной рукой Дан погладил шершавый затылок дракона и лишний раз подумал: а не задевает ли Шарика, что люди обращаются с ним именно что как с животным? Ведь Дану не приходит в голову почесать под подбородком Аля или за ухом – Нирута. Надо спросить, потому что разговаривать с Шариком можно, во-первых, его «да» и «нет» вполне понятны («да» – это легкое «трр-р», «нет» – легкое «тирр-р»), во-вторых, и некоторые другие звуки тоже, а в-третьих, надо просто вопросы умело задавать, чтоб развернутых предложений в ответ не требовалось.
Они всей компанией ввалились в гостиницу, вызвали почти мгновенное опустение обеденного зала. Дан велел принести горячую воду, бинты, вино и еду и пошел на голос. Все-таки еще некоторая щенячьесть наблюдается, срывается с баса на визг, рассказывая обитателям соседних домов и прохожим, как несправедливо обращается с ним обожаемый хозяин. Шарик снисходительно квакнул. Дан вздохнул и отпер дверь, забыв, что не особенно твердо стоит на ногах. Ну и оказался на полу, затоптанным и облизанным, и все это прекратилось, только когда Черныш ненароком наступил прямо на рану и Дан взвыл не своим голосом. Потом еще пять минут ушло на демонстрацию взаимного прощения и примирения, и только потом Дан сумел добраться до кровати и с облегчением брякнуться… на очередную недогрызенную кость. Вот ведь запасливый.
– Ты штаны снять сам сможешь?
– Штаны смогу, а сапог – не уверен.
Аль толчком отправил спеленутого пленника на стул и стянул с Дана сапоги. Оба. Штаны удалось снять самостоятельно… Трусы тоже, потому что были они все-таки почти по колено, а потому тоже пострадали и были изрядно пропитаны кровью. Аль начал давиться смехом. Дан посмотрел на себя со стороны и тоже заржал: куртка и пояс с катаной и дагой в сочетании с голой нижней частью – это было нечто. Даже арестант кривил губы в улыбочке. Странный типчик. Очень странный. Дан отстегнул пояс и снял куртку. Она тоже вся в крови была, разве что в чужой большей частью. Надо в чистку отдавать. Рубашка тоже пострадала – там, где чиркнул болт, она выглядела опаленной. Кожа тоже. Дан потрогал. Ерунда.
Пока он раздевался, Аль успел перевязать ему ногу, потом заклеил пластырем ссадину на лбу и даже обтер его всего мокрым полотенцем. Дан подумал, одеваться ли, но было лень, и он просто залез под одеяло. Он свое дело сделал, а маги…
– Ты штаны тоже в стирку отдавать собрался? – осведомился он. – Может, я камушек-то заберу?
Аль хмыкнул и позволил ему вытащить из кармана Крест Судьбы. Рока. А не один хрен? Интересно, чья судьба подразумевается? Пусть маги решают. Один – Ум, второй – Магия, а нам, дуболомам, после тяжелой работы так приятственно в постельке понежиться, равнодушно косясь на пленника и почесывая черный собачий лоб. Мягонький такой лобик, шелковистый, ухоженный… поди не поухаживай за ним, такие концерты закатывать начинает, носится следом со своей щеткой в зубах и норовит ее то на стул подсунуть, то и вовсе в кровать, а одна щетка металлическая, между прочим, да и вторая не лучше, из грубой-прегрубой щетины… Обе прилагались щенку в приданое.
Принесли еду, незатейливую такую, трактирную – мясо с домашней лапшой и наваристый куриный суп. Аль облизнулся и начал рассказывать, как они с Нирутом продирались, ломая преграды, да такие мощные, словно против них выступала вся Гильдия магов, ну просто вся как есть, единым фронтом, и ладно бы Аль, но ведь и Нируту приходилось ненамного легче, а уж он-то… А уже прямо перед домом – все, как отрезало, на Нирута лев налетел, настоящий, никакой магии, и вот уж это просто глупо – на мага зверье обычное напускать, а Нирут нет чтоб отмести царя зверей волной воздуха, почему-то решил удаль молодецкую продемонстрировать, подвиг древнего героя повторить – порвать льву пасть. И ведь порвал, но кожилился долго. Сам же Аль распятие изображал не просто так, а исключительно для помощи властителю, потому что шла на них непонятная волна, в которой все элементали были перемешаны в диких пропорциях, будто иномирец какой потоки сплетал, даже самоучка все делает куда аккуратнее, а тут Аль не знал, за что хвататься и что нейтрализовать, потому просто раздвинул щит, тоже из всех потоков сотканный, и держал, едва воздух не портя от напряжения всех не только магических, но и телесных сил. И ведь что самое удивительное: должен бы без сил валяться и едва дышать после такого напряжения, а ничего, словно потренировался немножко, легкое утомление вместо полагающегося изнеможения. И есть хочется. Жрать. В три горла.
На пленника они не обращали внимания, а зря, потому что он как-то ухитрился распутаться, развязать прочный морской узел… шнур, впрочем, был скользкий, шелковый, особенно-то и не затянешь. Высвободился он, значит, и для начала спеленал Аля. Наверное, потоками, потому что Аль выглядел, как связанный, но Дан ровным счетом ничего не видел, а эльф краснел и надувался, пытаясь разорвать невидимые путы. И Шарик. То есть дракон-то не краснел, но слабо подергивался, а с места сдвинуться не мог. Потом заголосил Черныш, и Дан подумал, не осерчать ли.
– Собаку обидишь – мало не покажется, – пообещал он. – Если я тебя пожалел один раз, второй не пожалею.
– Странный ты человек, – разминая руки, удивился юноша. – Очень странный. Если я справился с эльфийским магом, если я остановил сторожевого дракона, то уж тебя просто раскатаю тонким слоем по ковру.
– Ковер не жалко? Прислуге потом его отмывать от этого тонкого слоя, – фыркнул Дан. Камень парню помогает или он сам по себе такой геройский и талантливый? – А что ж сразу на месте-то не раскатал?
– Потому что ты меня не убил, – удивился тот. – И даже не собирался. Я ведь был уверен, что ты первым делом попытаешься снести мне голову. Ну, и знак на твоей руке тоже говорит о многом.
Дан автоматически посмотрел на свою руку. На ней льдистым голубым сиянием прорисовывался мерседесовский круг, разделенный на три части. Клеймо, попросту обязывающее всех вампиров прогибаться в пояснице и…