Страница 153 из 180
Тем не менее, так как всё равно надо было выяснить не передавал ли Мирослав кому-либо свои записи они волей-неволей вынуждены были снова явиться в политех.
— А, это вы… — Семён Викторович Вайсман, краем глаза заметив и опознав давешних посетителей снова отвернулся к окну.
— Проходите, — мёртвым голосом выдавил он из себя. По всему было видно, что ему до сих пор больно за потерю друга.
— Вы за решением? — тем же мёртвым голосом спросил Вайсман.
— А Мирослав Фёдорович его вам не передавал? — после некоторого молчания с надеждой в голосе осторожно спросила Эля.
— Нет! — вдруг резко ответил Семён Викторович.
— К сожалению нет… — уже мягче, и с извиняющимися нотками в голосе добавил он.
Чернов тут же опустил голову. Было видно, что на это решение, которым его обнадёжил Беленький, он поставил всё. Теперь же у него пропала последняя надежда. Тяжело опустившись на стоящий рядом стул он опёрся локтями на стол и охватил голову руками. Видя его тяжёлое состояние Эля подошла к нему и мягко положила руку на плечо.
Семён Викторович резко обернулся и с болью во взоре посмотрел на пару молодых людей.
— А… к чёрту! — выпалил он, решительно прошёл к двери и запер её. После также решительно прошёл к сейфу, отпер его и достал початую бутылку коньяку. В мгновение ока появились и три рюмки.
— За упокой души великого человека, ребята! — сказал он разлив по рюмкам коричневатую пахучую жидкость. После также решительно опрокинул в себя свою.
Юрий и Эля нерешительно взяли свои рюмки и медленно выпили. Эля, несколько непривычная к такой крепости напиткам чуть не закашлялась.
Вайсман рухнул в кресло, стоящее напротив и с болью в голосе спросил ни к кому не обращаясь.
— Вот зачем, зачем им понадобилось нападать на Него?! Ведь его зарплаты им бы и на один визит в кабак бы не хватило! Зачем? Ведь мы и так нищие. А тут…
Вопрос был риторическим и отвечать было нечего. Мразь, отбросы общества, уничтожили ради грошей может быть последнюю надежду у восьмерых человек, и лишили науку великого учёного. Если была бы возможность его отсюда вытащить, то возможно там, в новом для себя мире он бы горы своротил. Как наверняка ворочает его двойник, работая в одном из крупных родных институтов, или просто преподавая студентам то, к чему пришёл сам и к чему пришла современная наука.
Некоторое время сидели молча. Вайсман сосредоточенно жевал дольку лимона и, казалось, колебался сделать или не сделать что-то. Наконец, придя к каким-то своим выводам, он решительно поднялся на ноги, прошёл к тому же самому сейфу и вынул оттуда несколько листов. Быстро просмотрел, отделил от них несколько, а остальные взял с собой.
— Вот, — Семён Викторович, бросил на стол пачку листов, — он это написал в тот самый вечер. Может вы из этого что-то выжмете. Хотя я сомневаюсь. И сам вам помочь не могу. Я не настолько талантлив как Он.
Юрий пододвинул к себе листы. Было сразу видно, что это не оригинал, а фрагменты, скопированные на ксероксе.
— Я из них убрал фрагменты, что личные. Это вам не нужно. Но остальное… берите, решайте. Может, пригодится.
Юрий подавленно кивнул и протянул листы Эле, которая, также молча и аккуратно, упаковала их в свою сумочку.
— На тех листах… он расколол и вашу проблему и вас, ребята.
Юрий вопросительно воззрился на него, но Вайсман смотрел в сторону и этого не заметил. Семён Викторович вместо этого схватил бутылку, снова наполнил свою стопку и нервным движением опрокинул её в рот.
— Надеюсь там, куда вы идёте, лучше чем здесь… и там друзей и соседей не убивают.
— А вы? — тихо спросил Юрий, но голос его сорвался. Он хотел спросить, «Вы можете нам помочь? Повторить его решение?», но не смог. Вайсман же понял это по-своему.
— Нет, ребята. Это мой дом мне уже деваться некуда… — неопределённо заключил он, — я уж приму судьбу этого мира таким, каким бы он ни был… а Он, тоже мечтал о Звёздах…
Семён Викторович закупорил бутылку, убрал стопки, отпер дверь и вернулся за стол. Он попытался рассказать что-то о Мирославе, вспоминая былые деньки, но у него не получилось. Голос сорвался и он замолчал. У ребят также было весьма подавленное состояние. И из-за смерти Мирослава и из-за крушения последних надежд на быстрое нахождение решения.
Да и кто ещё мог бы ТАК решить здесь ту проблему, над которой бились лучшие умы теоретиков Полигона уже около двух лет, но пока так и не нашли удовлетворительного решения.
Они ещё посидели, почтив память великого, но здесь совершенно безвестного учёного.
Прощание было тягостным. На Юрия и Элю давил двойной груз — смерть человека, которого они знали хоть и очень немного но исключительно с хорошей стороны, а также крушение надежд на быстрое решение проблемы возврата домой.
У самой двери их остановил оклик Вайсмана.
— Там было два решения. И первое, явно изначальное. Скажите мне: зачем вам звёзды?
— А зачем ещё жить кроме как не для звёзд? — ответил вопросом на вопрос Юрий.
— Правильный ответ! Правильный… — полушёпотом ответил Семен Викторович.
Он закрыл лицо руками — по его лицу текли слёзы.
Интермедия: суета вокруг «рояля»
Юрий сидел за своей планшеткой и быстро набирал текст в своём личном разделе. Он его давно завёл для того, чтобы складировать в нём все свои сугубо личные заметки. То есть то, что для чужих глаз не предназначалось. Он, конечно, предупредил Николая, что будет так поступать и что после, когда вернёмся домой, он заберёт файлы из этого раздела.
Раздел, кстати был нужный. Особенно учитывая то, что американские планшетки оказались в пользовании для Юрия исключительно сложными. Не потому, что он в них не разбирался. Дело обстояло гораздо прозаичнее — автоматизмы, наработанные за много лет работы на советских планшетках и настольных ЭВМ настолько въелись, что перестроиться на амерскую клавиатуру и амерские настройки, сейчас для него было исключительно тяжело. А он привык печатать вслепую, и быстро.
За окном было давно темно. Холодный дождь дубасил тяжёлыми каплями в забранное массивной решёткой стекло. Свет, горящий в подсобке, которую они приспособили для жилья делал темноту за окном вообще угольной. Только сверкающие в свете лампы потёки на стекле напоминали о холодной реальности за окном.
Очередной «маячный» пуск только что закончился. Их делали в надежде на то, что на Полигоне таки сделают что-то типа локатора линий вероятности. Хоть и надежды на это было мало — слишком велика чувствительность аппаратуры должна быть для такого «локатора» — но всё равно Юрий его проводил. Чисто из упрямства. На авось. Закончился и пуск экспериментальный.
Юрий перевёл взгляд с окна на экран планшетки и продолжил.
«Если такие вещи не записывать — коллеги порвут в клочья. Иметь возможность и не сделать — худшее преступление среди настолько любопытного люда, как учёные.
Ощущение „рояля в кустах“, вокруг которого закручивались все события последних шести лет, здесь только усилилось.
Этот пресловутый „рояль“, заставил сделать очень рискованный бросок на Марс, который чуть не закончился серьёзной катастрофой. И только мужество и везение человека, оставшегося на планете, свело к минимуму последствия той аварии.
Этот „рояль“, заставил и самих американцев, сделать титаническое усилие, в условиях кризиса, чтобы не только высадить свою экспедицию на Марсе, но и попытаться тот „рояль“ себе присвоить. Иначе, их поведение никак не объяснимо.
Или Владимир врёт. Что весьма сомнительно. Мы его здесь слишком хорошо знаем. Он скорее уйдёт от ответа, запутает собеседника. Скажет полуправду, но не скажет ничего того, за что давал подписку.
„Орлы мух не ловят“ и наше космическое ведомство тем более не разменивается на мелочи. Если кого и подбирает, то таких людей как Владимир — с мгновенной реакцией на неприятности и мгновенным же реагированием на них. Правильным реагированием.