Страница 25 из 44
Савву терзали Уловителями Чувств основательно, до изнеможения. Количеству «воспитательных» сеансов он уже счет потерял. Каждый раз, всплывая из болота сумасшествия на поверхность реальности, он с трудом приходил в себя. Делать это с течением времени становилось все сложнее и сложнее. Рыбак не переставал удивляться: стоило тратить столько времени и сил на его обучение, чтобы потом методично, шаг за шагом, разрушать личностный потенциал способного пилота, космолетчика с опытом? Воистину, жабоны — чужие. Не такие уж они и умные, как казалось вначале, — подумывал со злостью агент ГАПа. Наверное, именно поэтому, несмотря на все свое технологическое превосходство, в противостоянии с человечеством чужие не продвинулись пока ни на шаг. Квакуши скудоумные!
Но однажды, словно восприняв критику в свой адрес, инопланетяне встали на путь исправления. В камеру к Савве ранним утром вплыл знакомый переводчик-проекция. С торжественной улыбкой на устах он объявил арестанту о полном завершении учебного курса. Слава Богу! Электронный служащий, дрожа несуществующим телом, поздравил землянина со знаменательным событием и предупредил, что до заключительной аттестации осталось всего два дня — в нашем исчислении.
После чего прозрачный фантом удалился.
Вкусив всей прелести общения с Уловителями, Савва ожидал предстоящую аттестацию с содроганием сердца. Что они там еще придумают, идиоты безмозглые?! Вот уж, наверное, потешатся всласть… Как бы только этого избежать!
Там его сознание, как понял Рыбак, подпрограммируют, подредактируют, вероятно, впихнут туда главенствующие постулаты поведения, закрепляющие покорность и верность жабонам. А далее, пожалуйста… можно приступать к активной фазе сотрудничества — трудиться не покладая рук во славу новых хозяев. Перспектива замечательная.
На те двое суток, что остались до принятия «присяги», Савву перевели в стерильный, сияющий белизной, лазарет. После столь интенсивного графика облучений пирату и впрямь не мешало пройти курс реабилитации.
Медицина жабонов поразила Савву не менее сильно, чем воздействие Уловителей. Оборудование для оздоровления курсантов отличалось тем же совершенством, что и оборудование для их увечья. Высший класс. Вероятно, пришельцы располагали в своих арсеналах аппаратами типа «Уловители Наоборот». Потому что уже через двадцать четыре часа пребывания в стационаре Омега-15 ощущал себя в полном уме и абсолютном здравии. Все навыки и знания, почерпнутые за период обучения, вернулись к нему без малейшего ущерба. Настроение зашкаливало за радостный восторг. Положительные эмоции так и выпирали из него наружу.
Пугала только предстоящая аттестация. Черт бы ее побрал.
Но вместе со здоровьем вернулась и инициатива. Оставшись ночью в лазарете в одиночестве, Савва стал обдумывать свои дальнейшие шаги. Он понимал, необходимо срочно действовать, предпринять что-то неординарное. Иначе потом уже будет поздно. После «присяги» он, скорее всего, превратится в покорного раба инопланетян. Навсегда.
Нет, нет, нет!
Жаль помощи здесь ожидать неоткуда.
Рыбак с ностальгией вспомнил бурную юность и молодость. Как хорошо было там, на родине, в окружении верных друзей, которые никогда не подведут, на которых можно рассчитывать в любой ситуации. Сколько раз они вытаскивали друг друга из самых, казалось бы, безнадежных передряг.
Особенной дерзостью и находчивостью отличался среди близких приятелей Саввы Сашка по прозвищу Шкворень. Он был безусловным лидером всей компании, хотя годами кое-кому и уступал. Вот уж для кого не существовало ни стен, ни преград. Однажды на спор он даже проник на секретную военную базу, огороженную по всему периметру высоченной каменной стеной с колючей проволокой под напряжением поверху. Патрулей — тьма. Но Шкворень умудрился еще вернуться назад. Да не с пустыми руками, а с трофеями. С того случая, собственно, и началась пиратская карьера Рыбака. У подростковой банды появилось свое оружие. Надо ж было искать ему применение…
В общем, вихрь, а не человек. Недаром Шкворень попал потом в космическую разведку. Да не простую, а «Дальнюю». Прошел без проблем жесткий конкурсный отбор, оставил позади себя всех выскочек из самых престижных школ округа — тех, куда доступ ребятам из простых семей перекрыт изначально, с момента рождения. Как ему тогда завидовали все пацаны! Эх, Сашку бы сейчас сюда. Уж он бы не растерялся, нашел бы лазейку в глухой обороне жабонов.
Но… юность уходит. Вместе с беззаветной дружбой и самоотверженностью товарищей. А во взрослой жизни каждый сам за себя. Судьба экзаменует человека на зрелость. Выпутывайся из ее капканов как знаешь. Выигравший продолжает путь к неизбежной старости (это награда?). Проигравший выбывает досрочно. Навсегда. Истина непреложная, давно всем известная. Но Рыбак почему-то зациклился на ней в самый неподходящий момент, когда все интеллектуальные ресурсы следовало бросить на разрешение кризисной ситуации. Сейчас уже было не до отвлеченного философствования.
Время перевалило далеко за полночь.
Савва погрузился в тягостные раздумья. Сказать по правде, ничего путного на ум не шло. Пират перебирал в воображении самые фантастические варианты побега. И не находил выхода.
Усилилась лишь ностальгия по былым временам. Сердце в груди потихонечку ныло от тоски.
Внезапно в ночной тишине зажужжал механизм дверного замка. Освещение в камере переключилось на дневной режим. Рыбак лениво повернулся лицом к выходу. Кого это еще принесла там нелегкая?
Дверь отворилась. А вместе с ней отвалилась челюсть у арестанта.
На пороге стоял… Сашка Шкворень в форме офицера Дальней Космической Разведки. Опуская приветствие, Шкворень торопливо произнес:
— Задира, давай скорее.
К слову, «Задира» — подростковая кличка Саввы.
Рыбак оторопел.
— Ну ты что там, прилип, что ли? — поторопил Сашка. — Выходи же. Или тебя вынести?
Савва обрел наконец подвижность, подскочил с койки, пулей подбежал к двери. Вместо рукопожатия друзья обменялись дружескими шлепками по плечам. Рыбак глазам своим поверить не мог.
— Черт возьми! Шкворень, как ты здесь оказался?! — выпалил он, чуть не задыхаясь от счастья.
— За тобой явился, — подмигнул рослый ДКРовец. — Подробности позже. — Сашка вдруг поднял вверх указательный палец в предостерегающем жесте, застыл, прислушался, порывисто оглянулся назад.
С правой стороны под мышкой у него была зажата массивная блестящая труба сантиметров десять в диаметре, словно смотанный в тюбик кусок металлической фольги. Но с прикладом. Вероятно, оружие. Рыбак такого никогда раньше не видел. На прикладе Савва заметил маркировку «АКИ-82».
— Что это у тебя? — спросил бывший узник товарища, когда тот немного расслабился, перестал напряженно вслушиваться в тишину космической станции.
— АнтиКиборг. Импульсный. Модернизированный. Секретный вариант. Модель Восемьдесят Два. Формирует узкий пучок высокоэнергетических зарядов, который парализует логические цепи в управленческих схемах роботов. Получив порцию АКИ, наши «друзья» замирают, точно статуи. У них как бы сбиваются внутренние часы. Информация извне не поступает. И роботы перестают контролировать ситуацию. Очевидно, считают, будто окружающий мир находится в состоянии покоя. Но не надолго. Где-то через полчаса срабатывает аварийный усилитель. За несколько минут он расчищает в электронных сетях все заторы. Истукан оживает.
— Здорово!
Само собой, у ДКР всегда все самое лучшее.
— Здесь, на станции, жабонов нет, — продолжил Шкворень. — Я проверил. Вся охрана из киборгов парализована. Так что в распоряжении у нас минут двадцать пять. Действуй.
Рыбак вопросительно уставился на спасителя.
— Ты должен угнать их корабль, — пояснил Сашка. — Тебя же к этому готовили?
— Да.
— Думаю, наши инженеры порадуются столь ценному подарку. Такой игрушки у них еще не было.
— А ты?
— Я прикрою. За меня не беспокойся. У меня свои задачи, и своя эвакуация… — Друг юности многозначительно похлопал по эмблеме на рукаве, дескать, служебная тайна. — Давай же, Задира. Не тяни.