Страница 27 из 49
– Наверно, – покорно согласился Бор.
– А потом она жетон вернула? – недоверчиво спросила Люси.
– Да. Швырнула его мне в лицо. Сказала, что военному трибуналу, возможно, понадобятся мои полевые номера, которые были на мне во время последнего задания и, следовательно, в момент предательства. Ты же знаешь наши законы – измена, когда ты при форме, рассматривается как отягчающее обстоятельство.
– Знаю.
Злюка вроде поверила в объяснения подчиненного, чуть оттаяла. Но глядела на сержанта все равно волком. Впрочем, как обычно.
Люси медленно, словно бы нехотя, разрезала походным тесаком ремни.
– Идти сможешь? – спросила она.
– А стоит ли? – охая и растирая затекшие конечности, спросил Бор.
«Спица» выпучилась на своего радиста, ничего не понимая:
– Ты о чем?
– Шифратор.
– Что шифратор?
– Я на него грохнулся там, в бою, еще до ранения. Проверь его. Если он не пашет, бросай меня и заканчивай миссию со своими ребятами. А мне оставь парочку гранат. Постараюсь забрать с собой на тот свет побольше грацев. Живым мне к ним попадать нельзя. Свидетель! Сама понимаешь!
– Понимаю, – недовольно буркнула Люси.
Она торопливо сняла с себя шлем, вытащила из нагрудного кармана нановизитку, воткнула ее в прорезь на затылочной части каски, подсоединила свой головной убор проводком к шифратору – миниатюрной коробочке на поясе у сержанта, – вдавила пальцем микроштекер поплотней, чтоб обеспечить надежный контакт. Затем надела каску себе на голову и… окочурилась!..
На лице ее застыла ангельская улыбка. Ей было хорошо. Она была поистине счастлива! Бор никогда не видел Злюку в таком прекрасном расположении духа, как после смерти. Парадоксы войны…
Дальнейшие события покатились как по маслу.
Теперь уже Бор подскочил как ошпаренный – настал его черед экономить каждую секунду. Командир освободил Злюку от трансформера – закинул двухпудовый блестящий футляр-рюкзак за ближайший станок, чтобы Баррасс исчез из поля зрения «Спицы». Затем, превозмогая боль собственного ранения, подхватил тощую «виновницу торжества» на руки и резким броском на собственное колено переломил ей хребет, точно ветку березы для костра. Внутри у Люси что-то отчетливо хрустнуло. Еще бы! Далее, совершенно не заботясь о сохранности «товара», сержант вдруг бросил безжизненное тело девицы-босса вниз. Оно глухо шмякнулось на пол, будто мешок с дерьмом.
– Ты что делаешь?! – возмутилась Грета. – С ума сошел, что ли? Ты же повредишь кровомаяк! – Девушка кошкой выпрыгнула из вентрешетки.
– Извини, – огрызнулся Бор. – Судорога стрельнула в тазобедренный сустав, не удержал. – И добавил тихо. – Сам только ожил… – Неожиданно командир пнул распростертую Злюку под зад. Видно, расстроился донельзя. – Из-за этой падлы опять жопу сорвал. – Он жалобно ойкнул и осел на пол, обхватив себя ладонями за поясницу.
– Шевелись, командир. Оставь свои хвори на потом, – подбодрила напарника Грета.
Теперь уже она без обиняков отвалила пинка партнеру – прямо в болевое место. Сержант со стоном выгнулся дугой, но правда, подскочил как миленький. Позабыв про все, он выхватил из подсумка аптечку с заготовленными для Люси шприцами. Бедолага Бор метал в сторону молоденькой помощницы гневные взгляды, скрежетал зубами. Однако действовал строго по плану. И это главное. Он – настоящий профессионал (особенно если ему об этом напоминать пинками). У него даже руки во время инъекций не дрожали. Обслужил Люси как заправский санитар. Первый укол в бездыханную плоть – противоядие от яда из пломбы, которую раскусила у себя во рту Злюка. Второй – общеукрепляющий. Грета тем временем уже приготовила шину, чтобы наглухо закрепить «Спице» сломанный позвоночник; разложила увязочные ремни. Вместе они быстро спеленали мадам-кровомаяк. Перевели часы – ее и свои – на тридцать пять минут вперед.
Бор обильно измазал себе лицо пылью, которую собрал пригоршней на полу, дабы продемонстрировать впоследствии Злюке, будто бы он прошел через горнило сражения за ОСУ. Одежда дополнительной маскировки не требовала – и так была вся грязная, еще от прошлых стычек с призраками. Командир быстро вытащил из поясной коробочки, в которой покоился шифратор, электронного «жука» – паразита, толкающего человека на самоубийство; передал его Грете. Он свою функцию выполнил… Свой сержантский жетон (с вкрапленной жэгээской) Бор опустил в нагрудный карман.
Всё!
Сержант примостился в головах у Злюки, приготовился встречать босса с того света.
Спектакль продолжался.
Серия вторая, дубль первый.
Мотор, съемка!..
Люси приходила в себя после инъекций Бора довольно долго.
За это время командир успел соорудить для пострадавшей девицы импровизированную капельницу. Предназначалась она не столько для лечения Злюки и даже не для приведения ее в чувство, сколько для того, чтоб отвлечь ее внимание, когда она очнется, – пригвоздить к тому месту, где лежит; чтоб она не порывалась вскочить и куда-то бежать. Ведь под капельницей особо не побегаешь. Вместо лекарства командир использовал раствор обыкновенной глюкозы – хуже от нее «Спице» не станет. Сержант достал из аптечки стерильную упаковку с типовой капельницей, которая представляла собой эластичную гибкую трубочку. С одной стороны у нее имелась медицинская игла от шприца, с другой – пустой пластиковый пакет для лекарственного раствора. Бор подвесил пакет на металлическую рукоять, торчащую из соседнего станка, влил в него сладкую жидкость, иглу воткнул Люси в вену. «Лечение» пошло.
Командир вновь присел возле Злюки в ожидании ее возвращения в действительность.
Но она все летала и летала где-то там, далеко в облаках, и беспрестанно улыбалась своему внутреннему миру (и внешнему, кстати, тоже), словно молоденькая гимназистка, уловившая вдруг в собственной душе признаки первой влюбленности. Ах, как прекрасна жизнь! Как восхитительна! Злюка всем сердцем, пусть и бессознательно, наслаждалась своим новым состоянием.
Зато Бору, глядя на эти художества, хотелось взять и вмазать ей от души прямо в пятак, чтобы ускорить ход событий, вернуть «Спицу» в мир текущей реальности. Однако он героически себя сдерживал. Хотя кулаки так и чесались, зудели, словно их смазали гелем для возбуждения агрессивности. Тьфу, блин, пигалица драная! Командир не выдержал, отошел пока в сторонку на несколько шагов, дабы не вводить себя в искушение и оградить от лукавого. Кровомаяк ведь надо беречь, каким бы занудным и неприглядным он ни был. Никуда не денешься.
Но вскоре выдержка изменила сержанту. Он подошел к бесчувственной девице, схватил ее за грудки и начал трясти, точно боксерскую грушу.
– Да очнись же ты, Люси. Слышишь? Очнись.
Бор заехал девице несколько звонких пощечин, с трудом сдерживая силу удара. Все-таки рука у него, диверсанта со стажем, тяжелая, для ласки не предназначенная. После серии хлопков появились первые результаты – покраснение щек, хоть какие-то признаки жизни.
Наконец Люси вынырнула из поднебесья, избитой мясной тушкой с переломанными костями свалилась на грешную землю. Глаза ее приоткрылись. В них задрожал отблеск – пока еще робкий, жиденький – возвращающегося разума.
– А?.. Что?.. Где я?.. – прохрипела она чуть слышно.
Прозвучавшие вопросы сразу выдали провал памяти. Клиническая смерть вырезала в сознании «Спицы» определенный жизненный отрезок. Именно этого и добивались Бор с Гретой. Сержант кинулся восполнять пробел, залатывать дыру в мировосприятии Злюки на свой лад.
Он поведал ей полную драматизма историю от штурме арсенала ПК-33; о разрушении ОСЫ; о тяжелом ее, Люси, ранении; о поспешном отходе с места события; о том, что на хвосте у них до сих пор висит целая свора разъяренных призраков; что оторваться от них (скорее всего, лишь на короткое время) им удалось только благодаря чуду; и, наконец, о том, что лишь немедленная отправка кровограммы в Ставку Главнокомандования позволит им выполнить крайне важное для всех шакристов задание; иначе будет поздно, их вот-вот выследят и уничтожат…