Страница 34 из 72
— Если девушка так красива, давай женим на ней нашего сына, а котвала ты сделаешь одним из своих приближенных, — сказала царица.
После долгих раздумий царь решил последовать совету царицы и послал известить о своем решении котвала.
Получив такое приятное известие, котвал накинул на себя покрывало, подаренное царем, взял в руки копье и в таком виде пошел по соседям.
— Я один сумел сорвать манго для царя, — говорил он. — А теперь моя дочь выходит за царевича. Я скоро породнюсь с царем, вы должны дать мне назар.
Котвал провел к своему дому широкую дорогу, поставил роскошные ворота.
«Что бы мне такое сделать еще, чтобы как следует приготовиться к этому важному событию?» — думал он.
А жена говорила ему:
— Мы — люди бедные, не чета царю. Я не согласна отдавать дочь за царевича, который скоро умрет!
— Дорогие отец и мать, — сказала им Маланчамала. — Придется нам подчиниться царской воле. Только сначала пусть отец сходит к царю и поставит ему три условия, на которых я согласна стать его невесткой.
— Что еще за условия? — удивился котвал.
— Спроси его, будет ли разрешено жениху погостить в доме тестя; еще спроси, согласятся ли мой свекор-царь и свекровь-царица отведать пищу, приготовленную моими руками.[87] И последнее: преподнесут ли они мне, как положено, подарки на свадьбу. Если да, я выйду замуж за их сына.
Котвал пошел к царю, а Маланчамала попросила мать помочь ей одеться. Делать нечего: открыла бедная мать сундук и со слезами на глазах стала наряжать невесту.
Тем временем котвал пришел к царю и сказал:
— О царь царей, я знаю, ты велик и могуч, но не сегодня завтра я буду называть тебя своим братом. Моя дочь станет жить во дворце, но разрешишь ли ты своему сыну прийти в дом тестя?
Царь сердито посмотрел на котвала:
— Сначала пусть придет сюда невеста, а там будет видно!
— А согласятся ли досточтимый царь и царица отведать пищу, приготовленную моей дочерью? — задал котвал второй вопрос.
— Мы поговорим об этом после свадьбы, — ответил царь.
— А получит ли моя дочь от вас свадебные подарки, которые полагаются невесте? — продолжал допытываться котвал.
Тут царь разгневался:
— Лучше не задавай мне таких вопросов, котвал. Я тебе уже сказал, что мы все решим, когда невеста придет во дворец.
Котвал вернулся домой и рассказал дочери про свой разговор с царем.
Дочь надела свои лучшие наряды, поклонилась в ноги отцу и матери и сказала:
— Я готова идти во дворец. Только сначала, отец, спроси у царя, разрешат ли мне взять тело царевича, если он умрет в первую же ночь после свадьбы.
Котвал пошел к царю и передал ему эти слова дочери.
Царь не на шутку рассердился:
— Как ты смеешь ставить мне такое условие? Что это за невеста, которая задает царю вопрос за вопросом и хочет заранее связать меня словом. Эй, стража! Схватите этого человека и заточите в тюрьму! А его дочку доставьте во дворец, и сей же час справим свадьбу!
Грозный приказ царя был тут же исполнен. Царские слуги схватили длинные бамбуковые шесты, привязали к ним паланкин и доставили невесту во дворец.
Это была не свадьба, а горе: не было ни сватов, ни гирлянд, ни поста, ни прочих обрядов; подружки не умащали тело невесты благовониями; только откуда-то издалека раздавались звуки одинокой флейты.[88] Брахманы прочитали нараспев нужные мантры, младенец заплакал, и подоспевшая царица стала его успокаивать; невеста семь раз обошла вокруг жениха,[89] взяла его на руки и пошла в брачную комнату. Как только она переступила порог, хлынул ливень, дворцовые башни обрушились и дворец загорелся. Новорожденный забился в судорогах и скончался на руках Маланчамалы.
Смерть царевича всех потрясла: царь лишился рассудка, царица упала замертво, и сотни горожан собрались у стен дворца, чтобы выразить свою скорбь.
— Она — ведьма! — кричал царь. — Хватайте ее за волосы и тащите во двор! Нужно вырвать у нее глаза и сжечь их.
Разъяренная толпа выломала двери и бросилась к Маланчамале.
— Спросите сначала моих свекра и свекровь, исполнят ли они свое обещание, — сказала девушка служанкам и нянькам.
— Какое обещание?
— Они обещали, что разрешат жениху погостить в доме моего отца. Согласны ли они сейчас на это?
— Ах, вот что! — закричал царь. — Так отправьте котвала туда, куда ушел мой сын.
И Маланчамала услышала звук топора, которым палач отсек котвалу голову.
— Ну что ж, понятно, — ответила Маланчамала. — А сдержат ли царь с царицей другие свои обещания?
— Какие обещания?
— Отведают ли они пищи, приготовленной моими руками?
— Эй, няньки, сейчас же отрубите руки дочке котвала! — закричал царь.
Няньки схватили топор и отрубили девушке кисти обеих рук,
— Понятно, — сказала Маланчамала. — А как насчет других обещаний?
— Каких обещаний?
— Пусть царь поднесет мне дары: дойную корову, пять светильников, заправленных коровьим маслом, сандаловые поленья, золотой очажок, ложку, унизанную жемчугом, золотой и серебряный кубки, подушки из пуха белой горлицы,[90] одеяла с кружевами ручной работы и серебряный карандаш, чтобы класть на веки каджал.[91] И пусть он забудет о своем сыне и невестке.
— Ах, так ей нужны подарки? — вскричал царь. — Сейчас она их получит!
И вместо коровы ей дали осла, вместо сандаловых поленьев — камни, вместо золотого очага — корзину из тростника, вместо кубков и ложки — разбитый глиняный горшок. На шею ей повесили ожерелье из скорлупы кокосовых орехов, а на спину привязали корзину с коровьим навозом. Потом ей обрили голову, одели в грязное тряпье, посадили на осла и стали возить по городу.
— Спросите моего свекра и свекровь, выполнят ли они другие свои обещания? — спрашивала Маланчамала.
— Какие обещания?
— Мой муж умер в первую ночь нашего брака, и они обещали отдать мне его тело.
— Отдать тело?! Зажигайте погребальный костер!
На речном берегу, где сжигают покойников,[92] разожгли погребальный костер. Пламя быстро охватило поленья и взметнулось к небу. Маланчамале отрубили нос и уши, выкололи глаза, вложили ей в руки мертвого царевича и бросили в огонь.
В эту самую минуту хлынул ливень и залил огонь. Духи и демоны почуяли добычу и закружились над почти совсем потухшим костром.[93] Конь Пакширадж, обезумев, сорвался с призязи и с диким ржанием примчался к костру. Царь, придворные и весь народ перепугались до смерти, бросились в город и крепко заперли за собой ворота.
А в середине тлеющего костра осталась Маланчамала с младенцем-царевичем на коленях. Спрашивает тогда Маланча:
— Мой муж умер или спит?
— Умер!
Маланча спрашивает во второй раз:
— Мой муж умер или спит?
— Умер!
Маланча задает тот же вопрос в третий раз:
— Мой муж умер или спит?
— Спит.
Маланча улыбнулась и крепко прижала к себе ребенка, а духи стали лизать ее раны.
— Маланча, это ты сидишь на костре?
— Да.
— Что ты будешь делать с таким мужем? Отдай нам мертвое тело.
— Не отдам!
Дрова на костре словно бы ожили: у поленьев выросли руки и ноги, и они пошли: топ, топ, топ!
— Маланча, это ты сидишь на костре? Смотри, сколько нас тут дожидается мертвого тела. Отдай нам его!
— Не отдам!
В дыму костра показались огромные оскаленные челюсти. Раздался громкий хохот, и страшный голос спросил:
— Маланча, ты все еще здесь?
— Да, а что?
— Отдай нам ребенка, и тогда огонь погаснет совсем.
— Не отдам!
— Не отдашь?
— Нет!
87
В индуизме огромное значение придается ритуальной чистоте пищи. Представители высших каст не принимают пищу из рук членов низших каст, чтобы «не оскверниться». Вопросы, которые задает Маланчамала царю, подчеркивают неравный характер брака.
88
Мелодия, исполняемая на флейте (свирели), — обязательное условие свадебной церемонии. На свирели любил играть бог Кришна, водивший хороводы с пастушками. Этот инструмент символизирует верность и любовь супругов.
89
…невеста семь раз обошла вокруг жениха — ср. примеч. к cказке «Сватовство шакала».
90
Белый цвет имеет благоприятное, охранительное значение.
91
Каджал — черная краска из жирной сажи; каджал наносят на веки для защиты глаз от неблагоприятного воздействия яркого солнечного света и от сглазу.
92
Места кремации — шмашаны — расположены обычно у воды, куда опускают непрогоревшие останки тела. Предание воде и огню, имеющим очистительное действие, — обязательные составные части индуистского погребального обряда.
93
Духи и демоны почуяли добычу — мертвое тело, над которым не совершен погребальный обряд, становится добычей злых духов.