Страница 54 из 205
– Нет, всего минуты три. Вы же дрались минут пятьдесят. Мы же не сразу поняли, что у вас тут бой не на жизнь, а на смерть, и потому не сразу вызвали скорую. Как только ты его вырубил, скорая минуты через полторы и подъехала. Мы даже и не поняли сначала, что ты в отключке, ты же лежал и улыбался. Как же ты сумел завалить такого громилу, Борька?
Запрокинув голову, чтобы кровь текла из носа, с большим трудом пожав плечами, я ответил:
– Да, вот так уж, сумел как-то. Ох, и здоровенный же этот капитан, просто жуть какая-то. Прёт, словно трактор. От него, наверное, даже пули рикошетируют.
Докторша, убедившись, что кэгэбэшник действительно спит крепким и покойным сном, соизволила подойти ко мне с какой-то грязноватой тряпкой и неприязненным тоном сказала:
– Эй, ты, самбист, опусти голову, дай я вытру тебе кровь с лица. Ты весь в крови. Потом сядешь в скорую помощь и я отвезу тебя в травмпунк. Там посмотрят твою ногу. Одарив её нелестным взглядом, я снова огрызнулся:
– Пошла ты со своей половой тряпкой. Без тебя как-нибудь обойдусь, внучка Гиппократа. Тащи сюда свои носилки, ребята загрузят этого героя хренова в твою колымагу, забирай его шмотки и вези отсюда куда-нибудь подальше, хоть в больницу, а хоть к себе домой и продолжай там цацкаться с ним.
Докторша, а ей точно не было тридцати, презрительно фыркнула, повернулась к самбистам и принялась требовать, чтобы они принесли из скорой помощи носилки и помогли эвакуировать раненого с поля боя. Мои болельщики указали ей самый короткий путь к женскому счастью, но я попросил их поскорее избавиться от такого соседства и они послушались. Пока из спортзала с руганью выносили тело я малость оклемался. Из носа у меня перестала течь кровь и я принялся ощупывать правую ногу. К счастью связки не были порваны, это оказался всего лишь сильный вывих. Вскоре докторша стала снова прорываться в спортзал, но гаишники попёрли её. Причём матом, а когда подошли ко мне, я улыбнулся им, губы, к счастью, не были разбиты, и спросил:
– Чего вы это её так?
– Чего-чего, – ответил мне коренастый, смуглый парень, по виду грек, – мы когда стали этого мерина выносить, то он храпеть начал и губами чмокать. Тут Сеня возьми и скажи ей, из-за чего он на тебя набросился, да, ещё сказал, что тебе шестнадцать лет и ты тот самый парень, который «Москвичи» в гоночные машины превратил и мотоциклы новые сделал. Вот она и забеспокоилась. Наверное думает, что ты ей теперь пакостить станешь. Махнув рукой, я сказал усмехнувшись:
– Делать мне больше нечего. Парни, извините, мы ведь даже не успели познакомиться. Видеть-то я вас уже видел, но не знаю, как кого по имени-отчеству звать-величать. – Мы быстро представились друг другу и я попросил – Ребята, кто-нибудь дёрните меня за ногу. Этот бугай мне ногу вывихнул. Встав на колени, за мою ногу взялся Семён и спросил:
– Как дёрнуть-то, Боря?
– Сильно, Сеня, сильно, резко и на себя, чуть заворачивая влево. – С усмешкой ответил я.
Сержант Сеня дёрнул и я чуть снова не вырубился. Зато боль в ноге утихла и я через минуту снял вторую борцовку, встал и отправился в душ. Через полчаса, смыв с себя кровь под горячим душем, я, наконец, почувствовал себя человеком. Правда, весьма изрядно избитым. Ни о какой тренировке уже не могло идти и речи. Переодевшись, я вернулся в спорт зал и, обойдя борцовский ковёр, который уже оттёрли от крови, прошел к тому месту, где лежала моя борцовка. Вторая была почти разорвана пополам и её вертел в руках тренер, вернувшийся откуда-то. Парни разминались напротив него и делали растяжки. Мы поздоровались, Илья Титович был отличным мужиком, и тренер спросил меня:
– Боря, что это за дела на счёт девять, о которых мне рассказывали ребята? Ты, часом, не поделишься опытом? Насколько я понял, ты только так и смог вырубить капитана Некрасова, а он очень опытный боец. Отлично владеет боевым самбо.
Я сел и со вздохом принялся практически шепотом зачитывать придуманную мною в душе легенду:
– Илья Титович, в прошлом году я провёл три месяца в деревне и там отдыхал один парнишка, года на два меня старше, но такого же роста. Как сейчас, только тогда у меня фигура была поскромнее. Мы вместе с ним ходили на сенокос с деревенскими мужиками, порой до ночи засиживались в колхозном гараже, вот тогда-то я и выяснил, что чувствую любую технику, как композитор ноты. Виталька сын одного полковника, пограничника, и увлекается не только боевым самбо, он ещё и карате знает, джиу-джицу. В общем ему был нужен спарринг-партнёр и я ему подходил идеально, сильный, ловкий, одного роста и веса с ним. Я объяснял ему, что к чему в движках, до этого я про машины только кучу книжек прочёл и все подшивки журнала «За рулём» за девять лет, а он учил меня боевому самбо, карате, джиу-джитсу и ещё одной китайской фиговине – тайчи… Титыч кивнул и сказал:
– Есть такая. Говорят, что будет похлеще карате, да, оно и пошло в Японии от китайских монахов. Ну, и что? Улыбнувшись и объяснил:
– В общем Виталька как-то раз показал мне несколько страниц с рисунками и текстом на английском языке. Это был перевод какого-то китайского трактата. Вроде бы из тайчи, но про тайчи в нём ни слова не было, зато были эти самые «Девять шагов в глубокий сон». Короче я переписал этот трактат и все рисунки перерисовал к себе в тетрадь, а потом почти год учил английский и даже сделал карту из картона с теми точками, по которым пальцами нужно нанести удары. Работает, однако. Если бы не эти «Девять шагов в глубокий сон», то этот капитан Некрасов меня точно искалечил бы к чёртовой матери.
Илья Титыч, а этому коренастому мужчине было под шестьдесят, улыбнулся и негромко согласился:
– Этот смог бы. Вот же человек какой, упёрся, как баран рогами в ворота и хоть ты ему кол на голове теши – отдай ему свою невесту и всё тут. Ты всё правильно сделал, Боря, за свою любовь, как за Родину, нужно драться. Ладно, про тайчи ты мне ничего не говорил, а я этого не слышал. Гаишникам оно ни к чему, а ты сам им не очень-то разбрасывайся. Да, знал я, что китайцы умеют настоящие чудеса творить, но о таком не догадывался. Разведя руками, я вздохнул и попросил:
Илья Титович, попросите ребят, чтобы они никому не рассказывали об этом инциденте. С капитаном Некрасовым я сам разберусь, а им за длинные языки может нагореть.
Титыч молча кивнул и у меня появилась надежда, что сплетен не будет. Через несколько минут в спортзал вошла Ирочка и, увидев мою разбитую физиономию, побледнела и вскрикнула:
– Это он сделал? Илья Титыч тут же нашелся:
– Не волнуйся, Ирочка, твой Боря хотя и с побитым лицом, всё же на ногах остался, а этого болвана скорая помощь увезла.
Слава Богу, что Эльвиры Михайловны в машине уже не было. Из спортзала Ирочка повезла меня даже не в травмпункт, а в травматологическое отделение краевой больницы. Меня хотели оставить там на ночь, но я пригрозил что выпрыгну в окно третьего этажа и убегу от них в одних трусах. Поэтому дело обошлось только тем, что мне обработали ссадины на теле и наложили на лице, ещё на один разрыв тканей, совсем короткий, сантиметра в полтора, шов. В общем у меня на физиономии появился ещё один шрам, ну, и ничего страшного. В половине второго ночи Ирочка привезла меня домой и мы сразу же, не ужиная даже, легли спать. Наутро она отвезла меня на работу в чёрных очках и с физиономией, намазанной тональным кремом. К счастью за три дня моя мордашенция немного пришла в норму. Наконец наступила долгожданная суббота. С утра наш дом был полон гостей и мы с Ирочкой, счастливые, она очень красивая в своём свадебном платье, я не очень красивый, но для фото сгодится, тем более чёрно-белого, зато в прекрасно пошитом белом костюме-тройке, на чём настоял особо, были готовы отправиться в Загс, как в нашем доме появилась одна заплаканная молодая особа и сразу же стала пробиваться ко мне. Я почему-то сразу всё понял и попросил её зайти в свой кабинет, где она воскликнула:
– Боря, я вас умоляю, спасите Игоря! Он гордый и упрямый, он никогда не попросит вас об этом. Я три дня пытала его, что с ним случилось и только вчера ночью он мне всё рассказал. Хотите я встану перед вами на колени, только помогите ему. Ведь вы же сами сказали, что только вы сможете ему помочь!