Страница 53 из 205
– Мальчик знает, что такое карате!
– А это ты знаешь? – Воскликнул я и, воспользовавшись моментом, высоко подпрыгнув крутанул винта и вмазал ему ступнёй по скуле, жалея, что не надел вибрамы.
Однако, этот сильнейший удар не столько потряс моего противника, сколько настроил его на более серьёзный лад и капитан принялся работать во всю силу, а я давно уже дубасил его почём зря. В три минуты наши куртки были разорваны и я, стащив свою, быстро скрутил её в жгут и принялся работать ею, как нунчакой. «Эх, где же вы, мои нунчаки?», подумалось мне, с ними я его точно быстро забил бы до полусмерти. Он даже и от тряпки не мог толком увернуться, но это же была всего лишь тряпка. Зато я смог перевести дыхание и, отбросив разорванную пополам куртку, бросился в контратаку, когда капитан попытался достать меня левым боковым в почку. Поймав его руку приёмом джиу-джитсу, я попытался сделать его болевым, но жестоко поплатился. Этот гад через боль подтянул меня к себе под удар и так врезал мне коленом в бочину, что я проехал метров пять на заднице, но на финише сделал обратное сальто из положения лёжа, вскочил на ноги и провёл удар маваши-ито по набегающему противнику с правой, после чего успел, не опуская ноги, ещё трижды садануть ему ногой по морде, прежде чем он захватил мою ногу.
Он бы мне её точно оторвал, не сделай я, откидываясь назад, винта в воздухе и не влепи ему подъёмом левой по башке. Зато этот удар очень сильно потряс его. Капитан даже выпустил мою правую ногу, которую хотел разобрать по косточкам, из рук и я брякнулся на ковёр. Голеностоп он травмировал меня весьма серьёзно и теперь я едва мог ступить на правую ногу, из-за чего просто физически не мог броситься в атаку и добить его серией точных ударов. Я просто не мог крепко стоять для этого на ногах, а потому, попятившись назад, принялся, сбросив с ноги разорванную борцовку, пританцовывая, разминать ногу. Кэгэбэшник быстро пришел в себя, хлестнул ладонями по своей физиономии, и злорадно прошипел усмехаясь:
– Что, щенок, лапку себе повредил. Ну-ну, попрыгай.
Он тоже не бросился в атаку, но не из благородства. Его правая сторона лица от скулы и до виска вспухла и побагровела. Наконец, сорвав с себя разорванную самбетку, он отшвырнул её в сторону и рыча двинулся на меня, на что я гневно крикнул:
– Через пять минут ты ляжешь здесь, капитан, и будешь лежать очень долго, пока я тебя не подниму.
Сражаться с ним в полную силу и победить честно, я не мог, а потому у меня оставался всего один способ, как пойти в загс пусть и с разбитой мордой, но не на костылях. Шаолиньские монахи не зря ели свой рис. Эти черти такого понапридумывали за сотни лет, что этого ещё на много веков хватит. Убивать этого гада мне всё же не хотелось, парализовать его руки и ноги своими ударами было крайне опасно, так что мне оставался один единственный и самый тяжелый способ противодействия – лишить его силы, а для этого мне нужно было нанести девять хирургически точных ударов. Пять пальцами правой руки и четыре левой в определённой последовательности. С трудом уворачиваясь от его ударов руками и ногами, я принялся наносить по телу своего противника молниеносные, короткие, без замаха, удары то правой, то левой рукой с хищно скрюченными пальцами и при этом ещё и громко ведя им счёт: – «Первый, второй, третий…», а после того, как я крикнул: – «Девятый», сцепился с ним. Это были очень чувствительные и, наверное, болезненные удары. Мой противник, вздрагивающий после каждого удара, с глухим стоном выдохнул:
– Малый, ты чего это творишь?
Он из последних сил попытался ударить меня с правой, но я взял его на «мельницу» в самом центре зала и припечатал к полу с такой силой, что тот аж загудел, навалившись на него и изображая имитацию болевого приёма, я тихо прорычал:
– Скажи, что ты навсегда забудешь мою Ирочку и я в пять секунд восстановлю тебя в прежнем виде. Капитан прохрипел в ответ:
– Никогда. Она всё равно будет моей, щенок.
– Тогда запомни, Игорь, сила не вернётся к тебе до тех пор, пока я не сниму блокировку. Кроме меня этого не сможет сделать больше никто, ни один врач в мире, а я сделаю это только после того, как ты поклянёшься мне, что отстанешь от Ирочки и меня. Думай быстрее, болван, пока я тебя не вырубил. Пытаясь отбиться от меня, капитан прохрипел:
– Нет, ни за что! Я люблю её.
– Ты даже не знаешь её, – прорычал я, – ну, раз ты так сам решил, тогда спи. Бай-бай, дядя, пора на койку, в больничку.
Отпустив его руку, я нанёс короткий и не очень сильный удар в область солнечного сплетения. Последний удар, после чего со стоном откинулся на спину и вырубился.
Глава 13
Примирение с противником и свадьба
Очнулся я от того, что мне под нос сунули ватку, смоченную нашатырным спиртом, и сразу же со стоном сел на борцовском ковре, забрызганном кровью. Всё моё тело болело, но сильнее всего ныла нога. Стреляло аж в задницу. Крепко же меня измочалил этот чёртов влюблённый мордоворот. Век бы его не видеть. Перед глазами у меня всё плыло, а в ушах звенело. Сконцентрировавшись, я увидел у кого-то в руках ватку, взял её, поднёс к носу и сделал ещё три глубоких вдоха. Звон в ушах исчез, а зрение снова сфокусировалось. Поглядев направо, я увидел молодую женщину в белом халате, хлопотавшую над спящим глубоким сном Игорем. Она пыталась привести его в чувство, но тот ни на что не реагировал. Из носа у меня текло и я, утершись рукой, тут же убедился, что это кровь, а не сопли. Это хорошо, это лишний раз доказывает, что я мужчина, а не сопляк. Плохо было другое, похоже, что за свадебным столом я буду сидеть весь в синяках. Повернувшись к врачу, я хриплым голосом сказал:
– Доктор, да, хватит вам мучить этого мордоворота, он же просто очень крепко спит, гад, и проснётся только завтра.
– Откуда ты это знаешь? – Гневно воскликнула докторша. Меня это возмутило и я огрызнулся:
– От верблюда! Возьми лучше и послушай его дыхание, да, посчитай пульс, тогда сама убедишься. Если насчитаешь больше шестидесяти ударов в минуту, то я буду удивлён. И вообще, доктор, лучше подойдите ко мне и окажите первую медицинскую помощь тому, кто в ней больше нуждается. Докторша возмущённо завопила:
– Нет, вы только посмотрите на него! Избил человека так, что тот ни на что не реагирует и ещё помощи требует.
– Во, бля, скорая помощь! – Смеясь через боль, воскликнул я и возмущённо добавил – Значит над спящим кэгэбэшником, избившим меня в кровь, эта чёртова курица будет кудахтать, а меня, бедного мальчонку, можно по боку пустить. Ладно, хрен с тобой. – И попросил гаишников – Парни, помогите мне встать. Этот гад мне правый голеностоп на хрен вывернул. Ой, бля, не дай бог связки порвал. – Двое парней в самбетках тотчас бросились меня поднимать и я попросил – Парни, не в службу, а в дружбу, конфискуйте у этой мегеры вату и банку с перекисью водорода, а ещё принесите мне медицинскую аптечку. Я сам себе окажу и первую, и вторую медицинскую помощь.
Меня довели до скамейки, я со стоном опустился на неё и откинулся спиной шведскую лестницу. Спина у меня тоже болела и вообще, у меня всё болело, даже волосы и ногти. Врачиха послушалась меня и стала проверять пульс. Лицо её сделалось удивлённым и она принялась мерить ему давление. Думаю, что китайские монахи не врали и у Игоря пульс сейчас действительно шестьдесят ударов в минуту, а сердце прекрасно работает. Один из самбистов стал было рыться в чёрном саквояже врача скорой помощи, но та его попёрла от него и я спросил:
– Мужики, а душ тут есть? Мне бы сейчас постоять полчасика под горячим душем, всё как рукой снимет. Кто-то ответил мне:
– Да, есть, Боря, сейчас мы тебя туда отведём. Отрицательно мотнув головой, я сказал:
– Не сейчас, дайте мне посидеть десять минут и я сам дойду до душа. Сколько сейчас времени. Мне ответили:
– Без пяти девять.
– Ни фига себе! – Воскликнул я – Это же сколько я в отключке валялся? Наверное с полчаса, если не больше? Меня поторопились успокоить: