Страница 51 из 66
Лычев перевернул карту Чернова. Ему не хотелось задумываться, каким способом он избавится от всемогущего председателя КГБ. Он еще вернется к этой проблеме, но не сейчас.
Остались два короля, реальные претенденты на высшую, абсолютную и ничем не ограниченную власть над половиной земного шара. Червовый и бубновый, Лычев и Сергеев.
Можно, конечно, выбрать и второй вариант, но здесь существует угроза разоблачения. Если американцы раскопают, что к чему, дело не выгорит. Опять же, попробуй просчитай их реакцию… Хорошо, если они ограничатся разрывом дипломатических отношений, а вдруг пойдут на крайние меры? Нет, ядерная война в планы Лычева не входила. И чувствовать себя ходячей мишенью всю оставшуюся жизнь он не желал.
– Извини, Сергеев, – на лице Лычева появилась хищная улыбка. – Видать, не судьба тебе в королях ходить.
Он перевернул бубнового короля и снял трубку телефона. Услышав знакомый голос, он выдержал паузу и решительно сказал:
– Пора нажать на курок. Разработайте по первому варианту, второй отпадает… Да, я все взвесил и продумал… Добро, действуй!
Он положил трубку и только сейчас обратил внимание, что в сторонке лежат две карты. Потянулся через стол, открыл. Два джокера. Нахмурился. Определенно, карты подают ему какой-то знак. По сути, джокер – это ничто, пустое место. Но при определенном раскладе эта карта может повлиять на весь результат игры. Ее можно ввести в любую масть или заменить ею другую карту, даже короля. Определенно, карты подают какой-то знак.
Лычев смахнул эти две карты в стол и выбросил мысль о джокерах из головы. Ему и без того было над чем подумать. Он медленно прохаживался по гулкому пустому кабинету, иногда подходил к освещенному лампой столу, на поверхности которого в избранной им последовательности лежали карты. Ему нравился такой расклад. Он даже нашел ему правильное название: Большой Кремлевский Пасьянс.
В полночь его мысли прервала резкая трель телефонного звонка. Лычев смахнул все карты в стол, но к телефону не подошел. Приоткрылась дверь кабинета, и помощник встревоженным голосом сообщил, что звонят из Министерства иностранных дел. У них новости чрезвычайной важности.
Лычев снял трубку и раздраженно спросил:
– Ну что там еще? Почему так поздно звоните?
Министр разговаривал с ним сухо, короткими рублеными фразами.
– Немедленно приезжайте на Смоленскую. Здесь вас ожидает посол США… Да, я понимаю, что уже поздно, но у него письмо президента США… Да, лично вам. Копия письма будет вручена мне, а также Сергееву, который уже выехал с дачи и направляется туда же. Да, это очень важно. Ждем вас.
Когда Лычев положил трубку, по его лицу градом катил пот. Что происходит? Что это еще за личное письмо президента? Он едва не перекрестился, что вовремя отказался от второго варианта. Но на душе было тревожно.
Он снял трубку одного из правительственных телефонов и попросил соединить его с Черновым. Председателя КГБ на месте не оказалось, уехал час назад, но дома еще нет. Связались со служебной машиной: водитель сказал, что председатель КГБ в настоящий момент занят и подойти к телефону не может. Лычев выматерил связистов и засобирался на Смоленскую площадь.
Глава двенадцатая
Крытый военный грузовик, следовавший из Москвы, свернул возле Реутова с Владимирского шоссе и, спустя несколько минут, подкатил к воротам завода «Военохотник». Рядом с ним остановилась черная «волга». Из охранного помещения показались двое мужчин в теплых полушубках и направились к человеку в штатском, выбравшемуся из «волги». Они устроили небольшое совещание, затем человек в штатском и один из охранников уселись в машину. Ворота открылись, и обе машины медленно въехали на заводскую территорию. Территория завода была невелика, и машины, проехав склад, направились в противоположный конец. Они остановились у небольшого приземистого здания, погруженного в темноту. Охранник щелкнул выключателем, и над металлическими воротами вспыхнула тусклая лампочка. Он позвенел ключами, выбирая нужный, открыл замок и развел створки в стороны.
Человек в штатском кивком поблагодарил его и взял протянутые ключи. Охранник развернулся и направился к заводским воротам. На этом его миссия заканчивалась.
Грузовик сдал задом и медленно въехал внутрь строения. Из кабины выбрались двое плечистых мужчин, натянули на руки резиновые перчатки и принялись по одному выгружать объемистые мешки из черного непрозрачного пластиката. Судя по их усилиям, мешки были довольно тяжелыми.
Человек в штатском также натянул перчатки и подошел к вмурованной в пол металлической плите. Надпись на задвижке гласила: «ОСТОРОЖНО, КИСЛОТА!» Он удовлетворенно кивнул и показал пальцем на плиту.
– Здесь.
Его помощники сдвинули защелку, затем открыли люк и один за другим осторожно опустили в резервуар с кислотой одиннадцать мешков. Затем они привели все в порядок и уехали.
Если бы в этот момент рядом оказался Фомин, ему не составило бы труда узнать в человеке, одетом в штатское, своего бывшего коллегу по Второму главку полковника Кондрашова. А в мешках, брошенных в резервуар с кислотой, находились тела ликвидаторов из «подразделения Л», участвовавших в кашранском деле.
«Волга» выехала из заводских ворот, и Кондрашов сделал водителю знак увеличить скорость до максимума. В Москве его ждут. Хлопотное это дело, быть правой рукой начальника Второго главка.
Генерал в это время также мчался на своей серой «волге» по ночному городу. Но, в отличие от Кондрашова, он сам сидел за рулем. С виду его машина ничем не отличалась от других, но если бы кому-нибудь удалось рассмотреть ее поближе, то мнение о машине и ее водителе претерпело бы кардинальные изменения. «Волга» была оборудована по высшему классу безопасности, не говоря уж о мощном форсированном двигателе. В салоне были смонтированы три рации. Одна из них позволяла выходить прямо на коммутаторы правительственной связи АТС-1 и АТС-2, вторая работала на милицейской волне, а третья, с кодирующим устройством, была предназначена для связи в сети мобильных объектов и групп госбезопасности. На панели этой рации замелькал красный огонек, и мужской голос с легкой хрипотцой произнес:
– Первый, за вами следуют две машины, красные «жигули» и белая «волга». Номера…
– Плевать мне на номера, – раздраженно сказал генерал. – Вы уверены, что они пасут именно меня?
– Да, ошибки быть не может. «Жигули» позади вас, другая машина отстала на полторы сотни метров, но следует с вашей скоростью.
– Давно они сели мне на хвост? – процедил в трубку Ремезов.
– Мы их засекли у станции метро «Волгоградский проспект».
– Ну так стряхните их к чертовой матери! – выругался генерал. – А заодно вытрясите из них душу. Я хочу знать, что это за люди.
Голос в рации принялся деловито отдавать распоряжения.
– Внимание, говорит Второй. Начинаем работать. Третий, Пятый и Шестой, займитесь красными «жигулями». Четвертый, Седьмой и Восьмой, возьмите на себя «волгу». «Гиацинт», будем останавливать их возле вашего поста. Будьте наготове.
– Первый, вас вызывает Пятый.
– Слушаю, – отрывисто бросил генерал. Он проскочил на красный свет светофора на Волжском и направил машину в Кузьминки.
– Засекли еще две машины. Милицейская «волга» и пикап «скорая помощь» следуют за вами от Текстильщиков.
Генерал бросил взгляд налево. «Волга» с красными крестами уже обошла его и неслась по проспекту со скоростью за сто километров. Он почувствовал, как вспотели ладони на баранке.
– Внимание, говорит Второй. Девятый и Десятый, подойдите вплотную к Первому. Всем остальным номерам следовать к «Гиацинту». Будем останавливать их на пересечении с улицей Академика Скрябина.
Генерал в сердцах выругался и ударил кулаком по рулю. Он не мог поверить своим ушам. Он, могущественный начальник контрразведки КГБ, не может спокойно проехать по Москве, городу, который он уже давно считал своей вотчиной. Ему позарез нужно было встретиться с Фоминым. Только что они вместе с Черновым обсудили окончательный план действий, и Ремезов хотел лично, с глазу на глаз, проинструктировать Фомина. Но ехать прямо на базу сейчас рискованно. Даже если его сотрудники отсекут хвосты, кто знает, не перехватят ли его «наружники» военных за Кольцевой дорогой. Нет, ехать к Фомину сейчас слишком опасно. Нужно разобраться с этими наглецами. Утром он сменит машину и нанесет визит Фомину. У Ремезова не было никакого желания знакомить военных со своими секретами.