Страница 39 из 61
Она тут же потащила меня в закуток, который я раньше не заметила. Закуток был отгорожен от остальной комнаты тонкой перегородкой, было там даже маленькое окошко, в которое мы и стали пускать дым.
— Кошмар какой! — начала Ульяна. — Мы все как узнали — так прямо и обалдели. Ведь в пятницу только виделись!
— А когда вы узнали? — вклинилась я.
— Когда? Сегодня что у нас — среда? Ну, позавчера и узнали, в понедельник. Позвонили из милиции — так, мол, и так, попал в аварию, машина за номером таким-то, Елисеев Павел...
— Они, видно, домой звонили, — перебила я, — а там никого нет, мать-то в больнице.
— Ну, как она?
— Плохо, — честно ответила я, — а как, интересно, еще может быть в таком положении?
— Да уж, — вздохнула Ульяна, — а куда он ехал-то?
— Не знаю. — Голос мой был тверд. — Ты же помнишь, как он вел себя в ресторане? Так вот, мы после этого поругались, и он ушел. Но ушел, заметь, пешком, потому что пьян был. А в аварию попал уж после на своей машине, так ведь?
— Да, в милиции сказали, что в ночь с субботы на воскресенье, — подтвердила Ульяна.
Ай да Алена, значит, она где-то мариновала Пашкин труп целую субботу, а аварию устроила глубокой ночью, чтобы у милиции не возникло никаких подозрений. Ну, заснул человек за рулем и сверзился с обрыва, самое обычное дело!
— Такие вот дела, — протянула Ульяна, — значит, организацию похорон и оплату фирма берет на себя, так шеф распорядился.
Дальше она подробно рассказала мне, где будут хоронить и какие будут поминки.
— Слушай, а где все-то у вас? Ну, сотрудники.
— Где? — переспросила Ульяна. — Да кто где. Андрей с еще одним поехал насчет похорон, шеф — по своим делам, он мне не докладывает, а остальные — на объектах. У нас ведь работа в основном выездная — объекты контролировать. Если работяг не проверить, они такого наворотят, потом в год не расхлебаешь!
Она выбросила окурок в окошко и вышла в комнату, я за ней. Мы подошли к девственно чистому Пашиному столу.
— Может, хочешь что-то на память взять? — неуверенно спросила меня Ульяна.
Я выдвинула ящики, там валялось всякое барахло — бумажки, скотч, ломаные карандаши. Конечно, не худо было бы обыскать ящики, возможно, я нашла бы там что-нибудь важное, что в совокупности с записной книжкой дало бы возможность разобраться наконец, чего же хочет от меня загадочный шантажист, что ему нужно узнать из записной книжки Павла? Но под взглядом Ульяны я не могла рыться в ящиках.
— Наверное, еще рано, — промямлила я и отвела глаза.
— Ты что-то бледная, — встревожилась она, — давай хоть кофейку с тобой выпьем!
— Давай, — я согласилась, чтобы подольше не уходить.
На что я надеялась, непонятно.
— Придется тебе завтра созвониться с Андреем, нужно одежду завезти в морг, — деловито сказала Ульяна, заваривая кофе. — Если бы сегодня хоть чуть-чуть пораньше пришла, их бы на месте застала, сразу бы домой к нему и съездили.
— Да я полчаса там внизу с охранником разбиралась! — вскипела я. — Слушай, а он у вас случайно не псих? Не пускает, и все, чуть не обыскал прямо! Сумку вырвал...
— Да он, — Ульяна досадливо поморщилась, — он нашему шефу не то родственник, не то знакомый... делает что хочет.
— А если всех клиентов распугает таким поведением?
— Да он вообще-то нормально себя ведет, это сегодня что-то на него нашло...
Я тянула кофе крошечными глотками, чтобы хватило надольше.
— Расскажи мне о Пашиной работе, — проникновенно поглядев Ульяне в глаза, попросила я, причем голос мой дрогнул.
— Ну... он как все был, то есть...
— Что он звезд с неба не хватал, я и сама поняла, — перебила я ее, — ты рассказывай как есть, не стесняйся.
— Ну, значит, как у нас работа идет? — оживилась Ульяна. — Допустим, какая-то фирма хочет устроить себе грандиозный офис. Обращается в специальное агентство, которое находит подходящее помещение. Дальше в дело вступаем мы, но только тогда, когда помещение уже полностью выкуплено этой фирмой. Перестраиваем, делаем дизайн, ну и так далее. И Паша вот как раз курировал строительство некоторых объектов, то есть проверял, чтобы работяги не напортачили, чтобы материалы все были вовремя завезены, ничего не пропало и чтобы клиент был доволен.
Я прикинула: должность-то собачья. Для такой работы архитектором не нужно быть. Я и сама у себя в фирме занималась похожим делом — следила за бумагами и за водителями, чтобы вовремя выехали и ничего не напутали с грузом. Пашка же в свое время рассказывал, какая у него важная и ответственная работа, что он чуть ли не самый главный начальник. Ну, да что об этом теперь...
— Довольны Павлом были здесь, хорошие отношения с начальством у него были? — продолжала настырно выспрашивать я.
— Да нормальные отношения, — задумчиво отвечала Ульяна. — Если работать как следует, то шеф хорошо относится к сотрудникам. Но вот, интересно, ты спросила, а я вспомнила: как раз недавно, на той неделе, у него с Пашей случилась разборочка...
Я срочно опустила глаза в чашку и закусила губу, чтобы не выдать своей заинтересованности. Больше всего я боялась, как бы кто-нибудь не пришел и не прервал поток Ульяниных воспоминаний, хотя, возможно, они мне ничем не помогут.
— Когда же это было... в четверг, что ли, ну да, точно в четверг, — вспоминала Ульяна, — дело было днем, часа в два, весь народ обедать ушел. У нас, знаешь, все в разные места ходят — кто в кафе, кто в бистро, кто в китайский ресторан, а потом друг другу рассказывают, где лучше. И тогда уже все в то место направляемся. Так вот, все ушли, а моя очередь была тут сидеть — нельзя же офис без присмотра оставить. Сижу это я, бутерброд с колбасой ем, вдруг влетает Пашка сам не свой. Ну, говорит, там такая петрушка на объекте, прямо кино! А у него объект тогда был в Саперном переулке — это в центре, тихий переулочек, но дома там очень красивые, и постепенно обживают их «новые русские». Банк там еще на углу. И какая-то фирма откупила весь первый этаж одного дома, чтобы сделать шикарный фитнес-центр. Там квартиры были коммунальные, так агентство недвижимости расселило всех старушек по окраинам, а потом уже мы за дело принялись. Вот Пашка рассказывает, что приезжает он утром на объект, а там работяги сидят, репу чешут. Оказывается, сломали они все стены, а стены в старых домах сама понимаешь какие, и нашли замурованный сейф. И теперь боятся его открывать, потому что, во-первых, вдруг он заминирован, а во-вторых, если там какие ценности, то чтобы на них не подумали, что они украли. Тут как раз Паша приходит. Распорядился он дурака не валять, сейф вскрывать, потому что видно, что он дореволюционный, фирмы «Мозес и сын», вряд ли там бомба может быть.
— Часто такое бывает у вас?
— Бывает, — Ульяна пожала плечами, — но ценностей мало находим, больше рухлядь старую. А работягам, конечно, лишь бы перекур устроить. Ну что, вскрыли сейф автогеном и ничего ценного там не нашли. Видно, успели хозяева все вывезти в свое время. Только лежит в пыли старый, весь пожелтевший конверт с бумагами.
— Да что ты? — вскинулась я. — А что в тех бумагах было?
— А я знаю? — Ульяна снова пожала плечами. — Конверт-то я видела, а в бумаги не заглядывала, потому что Пашка бумаги забрал, а работяги сразу поскучнели и за работу принялись. Они-то думали, что в сейфе золото — бриллианты, а там письма какие-то!
— Письма? Старые письма? Кто же их в сейфе держит?
— Ну не письма, а бумаги. В общем, Павел, видно, просмотрел их наскоро, чем-то заинтересовался, потому что когда приехал тогда, в четверг, то и спрашивает меня — кто в том доме, в Саперном переулке, жил до того, как фирма его купила? А я на всякий случай все сведения в компьютере держу — мало ли что? Чтобы потом к нам не было никаких претензий. Короче, выяснила я, что раньше там было две больших коммунальных квартиры, фамилии жильцов он попросил прочитать и одной бабулей сильно заинтересовался.