Страница 18 из 76
— А-а-а!
— Ой, прости, напугал?
Гейб все еще там. Стоит посреди ванной на лохматом коврике. Посреди моей ванной, черт побери!
— Боже... да... то есть нет... ничего, все нормально. — Вцепившись в кружево на груди, я пыхчу как паровоз. И вдруг понимаю, что:
а) на нем ничего нет, кроме белых облегающих трусов-боксеров (я не собиралась туда смотреть, взгляд как-то сам соскользнул);
б) я выгляжу как призрак его прабабушки — ночная рубашка до пола, шея тонет в пышных оборках.
— Ты, кстати, так и не сказал, что за дела у тебя в Лондоне. Попытка завязать непринужденную беседу не очень удачная, поскольку я не могу отрешиться от того, что передо мной стоит почти голый мужчина с кустиками волос на груди и в белых тесных трусах.
Черт, опять! Хизер, не смотри вниз! Не смотри вниз!
— Разве? — Он выжимает тряпку, которую, как я сейчас замечаю, до сих пор держал в руке.
Мама родная... А ванная-то безупречна! Си-душка опущена, ни одного мокрого полотенца на полу, ни одного волоска на мыле. Хоть я и дала себе слово смотреть строго перед собой, быстренько окидываю взглядом бледно-зеленые стены и обстановку — привет из семидесятых. Когда мы с Дэниэлом брались за ремонт, то намеревались и ванную переделать, — но он ушел, а я занялась ремонтом разбитого сердца посредством шопинг-терапии. Это означает, что я по-прежнему принимаю душ в уродских зеленых стенах, зато у меня масса миленьких ароматических свечек.
— Я выступаю на Эдинбургском фестивале.
— Серьезно?
Взгляд падает на наши зубные щетки, стоящие рядышком в кружке, вместе с тюбиком зубной пасты. Крышка тюбика плотно закрыта. Я награждаю жильца лучшей улыбкой одобрения, на какую способна. Удовлетворенная, окончательно убеждаюсь в том, что правильно поступила. Мы отлично с ним уживемся.
— На фестивале? И что будешь делать?
Собрав одежду, он выходит из ванной. А затем все, абсолютно всепортит, произнося слова, которые я не желаю слышать.
ГЛАВА 11
— Он эстрадный комик!
Наутро, едва за Гейбом захлопывается дверь, звоню Джесс, чтобы сообщить страшную новость. Прикованная к постели жесточайшим похмельем, цепляясь за пачку обезболивающего, она все-таки находит силы, чтобы ужаснуться не меньше моего. Вот это я понимаю — настоящий друг.
— Шутишь!
— Да нет, это Гейб у нас шутник. — Прижав трубку к уху плечом, в одной руке я держу миску с хлопьями, а другой достаю из холодильника молоко. — Эстрадный юморист, это ж надо!
На том конце провода — придушенный смех.
— Тук-тук, пустите переночевать... — слабым голосом дразнит меня Джесс.
Плюхаюсь на табуретку возле кухонного стола, заваленного журналами, нераспечатанными конвертами и бог знает чем еще. Пристраиваю на вершине кучи свою миску и принимаюсь за чертовы хлопья.
— Не смешно! — говорю я с набитым ртом. Господи, какая же дрянь эта полезная жратва. Скорей бы уж сбросить лишние два кило...
— В том-то и дело! — Джесс хрипло хохочет. — Эти ребята никого не смешат.
— По-прежнему считаешь его запасным вариантом? — интересуюсь невинно, хрустя хлопьями.
— Нет, мне это не подходит. — Точно так Джесс обсуждала бы торшер в "Икее". — Чересчур он, знаешь ли, американец.
— Ну и что?
— Хизер, мне нужны серьезные отношения, а не роман на расстоянии. Вспомни "Вид на жительство".
— Так ведь Жерар Депардье там француза играл.
— Он во всех фильмах французов играет. — Джесс звучно зевает. — А Хью Грант везде играет косноязычных английских болванов. Не в этом суть. Человек должен соответствовать определенным требованиям, а возня с иммиграционными службами в мои планы не входит. Добавь еще разницу менталитетов...
Обожаю Джесс. Неизменно полна романтики.
— Ну, если ты так на это смотришь... — мямлю я, собираясь с духом для очередной порции полезной пакости. Эх, сейчас бы шоколадный эклерчик...
— Ну и что ты будешь делать?
— С чем делать? — Среди барахла на столе валяется записная книжечка в кожаной обложке. Кажется, такую же я видела вчера в руках у Гейба. Любопытно бы взглянуть...
— С тем, что твой жилец — комик! — Ситуация здорово забавляет Джесс, она давится от хохота.
— Знаешь поговорку: "Лучше смейся, а то как бы не заплакать"? — рассеянно откликаюсь я, раскрывая записную книжку. В конце концов, глянуть одним глазком — не преступление.
— Умница, — одобряет Джесс. — Смеяться определенно лучше.
На первой страничке синими чернилами мелким круглым почерком выведено: "Десятка моих лучших анекдотов про тещу". Отдергиваю руку. На фига он мне сдался, этот блокнот, если подумать.
В течение следующих нескольких дней от острот про тещу я, слава богу, избавлена, так как моего жильца почти не видно. Если не считать периодического "Привет, как дела?", когда я прихожу домой, а он куда-то убегает, может показаться, что у меня вовсе никто и не поселился.
Впрочем, не совсем так. То и дело натыкаешься на разные мелочи. Набор приправ на кухне. Картонка соевого молока в холодильнике. Мочалка размером с французский багет в ванной. И еще кое-что... И заметьте, я имею в виду не диск группы "Уилко", брошенный возле проигрывателя, или пестрое пляжное полотенце, аккуратно сложенное возле раковины. Что-то изменилось в атмосфере.
На протяжении многих недель я содрогалась от ужаса при одной мысли о том, что в моей квартире поселится чужой человек. Мне было противно даже представить себе, что какой-то мужик — неДэниэл — будет плескаться в моей ванне. Но опасения не оправдались. Неплохо, когда рядом кто-то есть. Да что там неплохо — приятно.
Квартира стала какой-то другой. И я сама — тоже. Дело не только в том, что я больше не просыпаюсь ночами в холодном поту, думая, что скоро окажусь на улице вместе с Билли Смитом и буду собирать милостыню в кастрюльку "Ле Крезе". Кажется, будто Гейб одним своим присутствием распугал всех призраков прошлого. Невзирая на тот шокирующий факт, что я делю жилье с эстрадным комиком, я чувствую себя счастливее. Увереннее. Стройнее.
В четверг в аптеке, куда я забежала после работы купить ватных шариков, мне на глаза попались электронные весы. Повинуясь мгновенному импульсу, я на них встала. Вот почему в эту самую минуту изумленно таращусь на дисплей.
Не может быть, это неправда. Похудела на два с половиной кило? Несколько месяцев я время от времени подумывала о том, чтобы сбросить вес, набранный в Рождество. Я бегала по утрам — целых два раза! — купила курс йоги на видео и твердо решила его посмотреть, и это плюс к тому, что на завтрак у меня (вместо шоколадного эклера из французской кондитерской!) хлопья из отрубей, а на вкус, я бы сказала, из картона. Так что мой образ жизни радикально не изменился, но вот ни с того ни с сего — пф! — пара лишних килограммов в одночасье испарилась. Потрясающе. Невероятно. Фантастика.
В полном недоумении, тычу себя пальцем в живот. Вроде не уменьшился. Впрочем, такие вещи заметнее со стороны. К тому же в последние месяцы я очень переживала из-за отсутствия денег. А разве от этого не худеют? Разве стресс не съедает калории?
Беру распечатанный талончик и направляюсь к кассе. В кои-то веки очереди нет — еще одна нечаянная радость, отмечаю про себя, выкладывая на прилавок пакет ватных шариков. Конечно, всему виной стресс. Я знала, что найдется разумное объяснение. Лишний вес не может сам по себе исчезнуть за одну ночь, правильно?
Радушно улыбнувшись кассирше, достаю из кармана кошелек, и на пол планирует веточка вереска. А этоеще здесь откуда? Я точно помню, что оставила ее дома...
— Фунт двадцать пять, — говорит кассирша.
— Ах да... извините.
Запихнув веточку обратно в карман, отсчитываю мелочь. Чем бы ни объяснялась внезапная потеря веса, мое желание исполнилось: прощайте, отруби.