Искусство самовыражения (ЛП)

— Согласна, — отвечаю я. На самом деле, мне много чего еще хочется сказать, но я не могу. Боюсь, что заплачу.

В этот момент дверь кабинета Уилла открывается и появляется Эдди. Я эгоистично молюсь, чтобы оказалось, что она тоже потерялась. Это не можетбыть мое факультативное занятие.

— Лэйкен, а я как раз собиралась искать тебя, — она улыбается. — Я заняла тебе место.

Затем она посмотрела на Уилла и поняла, что прервала наш разговор.

— Ой, простите, мистер Купер. Я не знала, что вы здесь.

— Все в порядке, Эдди. Я просто обсуждал с Лэйкен ее расписание, — говорит он, подходя к кабинету и придерживая дверь для нас обеих.

Я неохотно следую за Эдди, обхожу Уилла и направляюсь к единственному свободному месту в комнате; точно напротив учительского стола. Не знаю, как я должна успешно высидеть здесь целый час. Стены никак не перестанут танцевать в глазах, пока я отчаянно пытаюсь сфокусироваться, потому я просто закрываю их. Мне нужна вода.

— И кто это красотка? — Спросил парень, которого я знаю под именем Хавьер.

— Замолчи, Хави! — Рявкнул Уилл, идя к своему столу и поднимая стопку бумаг.

            — Остыньте, мистер Купер! Я просто сделал ей комплимент. Она горячая! Только посмотрите на нее! — Говорит он, откидываясь на стуле и откровенно пялясь на меня.

— Хави, вон отсюда! — Уилл указал в сторону двери.

— Мистер Купер! Господи! Что сегодня с вашим настроением? Как я и сказал, я просто…

— Как яи сказал, вон отсюда! Ты не будешь проявлять неуважение к девушкам на моих занятиях!

Хави резко встает и хватает книги.

— Ладно! Пойду проявлять к ним неуважение в коридоре!

После того, как за ним закрылась дверь, в кабинете повисла полная тишина, если не считать далекого тиканья часов над доской. Я не оборачиваюсь, но чувствую большинство взглядов находящихся в аудитории на себе, они ждут хоть какой-то реакции. М-да уж, теперь мне нелегко будет влиться в коллектив.

— Ребята, у нас новая ученица, знакомьтесь — это Лэйкен Кохен, — начинает Уилл, пытаясь снять напряжение. — Смотр окончен. Уберите свои тетради.

— Вы не собираетесь дать ей шанс представиться? — спрашивает Эдди.

— В другой раз. — Уилл поднимает вверх стопку бумаг. — А сейчас у нас тест.

Я рада, что он не заставил меня становиться перед классом и рассказывать о себе. Это последнее, на что я сейчас способна. Такое впечатление, что у меня в горле застрял клубок шерсти, и я никак не могу его проглотить.

— Лэйк, — он замешкался, а затем прочистил горло, поняв свой промах. — Лэйкен, если тебе есть над чем сейчас поработать, то не стесняйся. Все остальные пишут тест по теме, которую мы проходили.

— Я лучше возьмусь за тест.

Мне надо сосредоточиться хоть на чем-нибудь.

Уилл передал мне листок и все то время, что у меня есть на его завершение, я отчаянно стараюсь сосредоточиться на представленных вопросах, надеясь впасть во временное забвение от моей новой реальности.

Тем не менее, я довольно быстро отметила все ответы, но продолжала стирать их и обводить заново, просто чтобы избавиться от нужды понять очевидное; что парень, в которого я влюбилась, мой учитель.

Когда прозвенел звонок на перемену, я подождала, пока все остальные ученики подойдут к столу Уилла и отдадут свой тест. Эдди положила листок и направилась к моей парте.

— Эй, ты поменяла секцию в столовой?

— Да.

— Отлично. Я займу тебе место, — говорит она и поворачивается, чтобы уйти.

Эдди останавливается у стола Уилла и он поднимает на нее глаза. Моя новая знакомая достала красную баночку из своей сумочки и высыпала на стол горсть мятных конфеток.

— Альтоидс[1], — отвечает она на его недоуменный взгляд. — Это только мое предположение, — шепчет девушка достаточно громко, чтобы я разобрала. — Но я слышала, что альтоидс творят чудеса с похмельем.  — Она подвигает конфетки к нему.

И опять, Эдди просто ушла.

Теперь мы с Уиллом остались одни в кабинете. Мне очень нужно с ним поговорить. У меня столько вопросов, но я знаю, что сейчас все еще неподходящее время. Я беру свой листок и отношу к нему на стол, кладя поверх других.

— Мое настроение настолько очевидно? — спрашивает он, продолжая смотреть на альтоидс.

Я хватаю две конфетки и ухожу из комнаты, так и не ответив.

 Бродя по коридорам в поисках кабинета, где будет мой четвертый предмет, я заметила туалет и быстро забежала внутрь. Я решила повести остатки перемены и весь ланч в кабинке. Чувствую себя виноватой, зная, что Эдди ждет меня, но я не хочу никого сейчас видеть. Вместо этого, я провожу все время за чтением и перечитыванием настенных надписей, стараясь изо всех сил пережить оставшийся день и не заплакать.

Последние два занятия прошли в полной прострации. К счастью, никто из учителей не горел желанием послушать мой краткий рассказ «о себе».  Я ни с кем не разговариваю, и никто не разговаривает со мной. Даже не знаю, задали ли мне домашнее задание. Мой мозг пытается переварить всю сложившуюся ситуацию.

Я иду к своей машине и начинаю рыться в сумке в поисках ключей. Достав, пытаюсь всунуть их в замок, но мои руки так сильно трясутся, что ключи выпадают.

Когда я запрыгиваю в машину, то не трачу времени на раздумья, а сразу завожу ее и еду домой. Единственное, о чем я хочу сейчас думать, это моя кровать.

Заехав на подъездную дорожку, я вынимаю ключ из зажигания. Не хочу пока встречаться с Келом или мамой, потому откидываю назад сидение и закрываю глаза руками, дав волю слезам.  Я снова проигрываю все произошедшее в своей голове. Как я могла провести с ним столько времени и не узнать, что он учитель? Как нечто столь важное, как профессия, не затрагивалось в наших разговорах? Или, еще лучше, как я могла столько болтать и не упомянуть, что все еще учусь в школе? Вся эта ситуация меня дико злит. Я так много рассказала ему о себе. Такое чувство, что этого я и заслуживаю за то, что наконец-то опустила свой барьер.

Я вытерла глаза рукавами, пытаясь скрыть слезы. С каждым разом мне это удается все лучше и лучше. Шесть месяцев назад у меня даже не было повода для слез. Моя жизнь в Техасе была простой. Я жила обыденно, у меня были замечательные друзья, любимая школа и даже любимый дом. Я много плакала после смерти отца, пока не поняла, что мама и Кел не смогут жить дальше, пока этого не сделаю я.

Я усиленно старалась брать активное участие в жизни Кела. Наш отец был его лучшим другом по совместительству, и я подозревала, что утрата Кела больше, чем у всех нас.  Ходила с ним на бейсбол, занятия по каратэ и даже в клуб юных скаутов; всем этим занимался с ним папа. Это дало мне и братцу иллюзию занятости, и горечь потери потихоньку начала ослабевать.

До сегодняшнего дня.

В реальность меня вернул стук в окно. Я не хочу подавать знак, что услышала. Никого не хочу видеть, ни с кем не хочу разговаривать. Я повернулась и увидела, что там кто-то стоит; различимы были только торс и… значок преподавателя.

Я опустила солнцезащитный щиток и убрала тушь под глазами. Обратив внимание на окно с водительской стороны, я нажала на кнопку автоматической разблокировки и сфокусировалась на разбитом садовом гноме, который смотрел на меня в ответ с самодовольной усмешкой.

Уилл садится на пассажирское сидение и закрывает за собой дверь. Отклонившись назад, он вздохнул, но так ничего и не сказал. Не думаю, что кто-то из нас знает, что можно сказать в такой ситуации.

Когда он наконец-то заговорил, я обратила на него свой взгляд. Ноги он задрал на приборную панель, сам замер на сидении, а руки сложил на груди. Взгляд его направлен прямиком на записку, которую он написал мне сегодняшним утром — я забыла убрать ее. Видимо, он все-таки успел добраться ко мне к четырем…

— О чем ты думаешь? — спросил он.

Я выпрямилась и повернулась к нему, подняв ногу на сидение и обняв ее руками.