Страница 33 из 105
Юрка с Аней ушли на кухню.
— Что все это значит? — раздраженно прошептала Аня. — Почему ты вспомнил про Генриха и Вальдемара только сейчас?
— Потому что, когда сюда шел, понятия не имел, что диски у тебя, — ответил Таран тоже шепотом. — Я сюда попал совершенно случайно. Если б Генка не вытащил коробку, я бы и вовсе ушел, ни о чем не догадавшись.
— Ты что, ничего не знал о Павле Степановиче?
— Нет, знал. Я вчера подъехал сюда, но чуточку позднее, чем нужно. Его уже увозили на труповозке.
— Тебе говорили, что ты должен сделать в этом случае?
— Да. Мне дали адрес, куда я должен был поехать отсюда, и еще один телефон. Но приехать по тому адресу я не сумел, а от тех, которые пришли на встречу после звонка по телефону, — еле вырвался. А тебя Павел Степанович предупреждал, что делать, если случится то, что случилось?
— Ну, насчет того, что его могут убить, он не говорил. Просто сказал, что, если вечером не придет за дисками, я должна буду позвонить по такому-то телефону и спросить Клаву.
— Клавдию Михайловну, может быть? — скромно поинтересовался Таран.
— Нет, просто Клаву. Там должна была подойти женщина и сказать: «У нас не одна Клава, вам какую?» А я должна была ответить: «Гришину». После этого должна была подойти другая дама и заявить: «Гришина слушает. В чем дело?» Соответственно, мне надо было сообщить: «Паша просил забрать мальчика из детсада, он на работе задерживается». И сразу же после этого класть трубку.
— Телефон случайно не этот? — Таран назвал номер, по которому надо было сперва Клавдию Михайловну спрашивать, а потом Клавдию Васильевну.
— Нет, — мотнула головой Аня.
— А что дальше?
— По идее, сегодня вечером ко мне должен был прийти кто-то и передать привет от Генриха и Вальдемара. Я, правда, думала, что придет женщина, поэтому и сказала Гене, что подобрала компакты для подруги.
— У меня один совсем нескромный вопрос, — сказал Таран. — Почему Павел Степанович эти компакты тебе оставил?
— Это действительно нескромный вопрос, — нахмурилась Аня. — И тебе этого знать не надо.
— Ладно, — пожал плечами Юрка. — Раз не надо, значит, не надо. Тогда я забираю их и ухожу.
— Очень меня этим обяжешь, — церемонно поклонилась Аня.
Они вернулись в комнату, где в нервном ожидании сидел у компьютера Гена, а Лизка уже менее сосредоточенно смотрела на то, как Джерри мотает бедного Тома.
— Собирайся! — велел Лизке Таран. — Нам домой пора, загостились.
— Дай досмотреть-то! — проворчал ребенок.
— Дома посмотришь, — хмыкнул Юрка, ощутив, однако, очередной приступ жалости к этой бедняжке. Ведь дома у нее не то что видака, а зеркала целого не было… Да и попадет ли она в этот дом хоть когда-нибудь — неизвестно.
Лизка нехотя пошла в прихожую, где оставила корзинку с Муськой, которая, должно быть, пригрелась и кайфовала там, в пуховом платке, не причиняя беспокойства все это время.
Едва девчонка удалилась, как Аня вынула из ящика стола коробку с пометкой «С&С» и вручила ее Тарану:
— Вот и все, моя миссия окончена.
Тем не менее Юрка все же открыл коробку, посмотрел на картинки под оргстеклом — убедился, что все как надо.
— Спасибо, — сказал он. — Приятно было познакомиться.
На всякий случай, прежде чем выйти из квартиры, Таран из окна кухни поглядел на «свою» припаркованную у тротуара «девятку», а заодно и на окрестности. Нет, «девятка» стояла там, где и положено, а черной «тридцать первой» «Волги» поблизости не просматривалось. Никакая другая машина тоже не казалась подозрительной, и он начал одеваться.
Коробку с компактами Юрка на всякий случай запрятал под куртку, заткнув за брючный ремень.
— Ну, спасибо за телевизор! — еще раз поблагодарила Аня.
— А вам — за чай и приятную компанию! — отвесил поклон Таран, после чего они с Лизкой и Муськой стали спускаться по лестнице.
— Ты с ней раньше был знаком? — спросила Лизка.
— С чего ты взяла? — проворчал Таран, отметив, что этот детеныш, оказывается, не только «Тома и Джерри» смотрел, но и ушами-локаторами вертел.
— Ну, ты ж ей привет передавал от каких-то эстонцев, — ехидно заметил змееныш. — От Генриха и Вальдемара…
— А-а… — Юрка тут же придумал, как выкрутиться: — Нет, это мы с Геной обнаружили общих знакомых. Когда курить ходили.
— По-моему, этот Гена тебя приревновал, — доверительно произнесла Лизка. — Когда вы на кухне секретничали…
— Если он и приревновал, то не ко мне, — без энтузиазма ответил Юрка. — Просто он понял, что эта Аня с тем, которого убили, крепко дружила.
— Понятно… — неопределенным тоном сказала госпожа Матюшина, и Таран понял, что Лизке тоже не понравилась его конфиденциальная беседа с Аней.
До машины они дошли вполне благополучно, но, когда Таран уже собирался садиться на водительское место, с противоположной стороны улицы послышался крик:
— Юра! — И Таран увидел, как через улицу, благо она была узкая и машин ехало немного, прямо к «девятке» бегом бежит Полина.
Наверно, ничего ужасного не было бы в том, если б Таран просто-напросто «не заметил» эту очкастую. Тем более что на сей раз за ней никто не гнался. Юрке она была совсем не нужна, ему надо было срочно мотать в сторону МКАД, выезжать на шоссе, ведущее в родной город, и гнать дальше до упора. Может, с одной-двумя дозаправками.
Но он малость провозился и запустил двигатель только тогда, когда Полина уже оказалась перед капотом «девятки». Давить ее Юрка, конечно, не собирался, а потому вынужден был дождаться, пока она обогнет машину, а затем усядется рядом с ним — Лизка с кошкой и Таранова сумка заняли заднее сиденье.
— Привет! — сказал Юрка с ироническим радушием. — Давненько не виделись, кажется? Соскучилась, никак?
Однако шутейное настроение у него быстро прошло, когда он увидел, что у Полины мокрые глаза.
— Что случилось?! — Таран все же решил тронуться с места и поехать в сторону метро «Сокольники».
— Костя… — простонала Полина, и слезы хлынули у нее из глаз с новой силой. — Костю мертвым нашли…
На Тарана это особого впечатления не произвело. Но подробности смерти Полининого брата его все-таки интересовали: от того, при каких обстоятельствах он отдал концы, зависело достаточно многое. Если его, например, пристукнули после того, как обнаружили трупы на даче, это одно, а если он погиб до этого — совсем другое.
Но пока Полина рыдала, справки наводить было неудобно. К тому же Таран должен был рулить по довольно оживленным улицам, где от управления машиной лучше не отвлекаться, тем более что водительский стаж у Юрки был еще невелик.
Поэтому он выбрался в конце концов на Ярославское шоссе, вырулил на МКАД и покатил по часовой стрелке. Полина в это время постепенно приходила в себя, вытирала слезы платочком, шмыгала носом. Наконец Юрка решил спросить:
— Что с ним случилось?
— Из милиции позвонили. Сказали, что нашли в сугробе на какой-то стройке. Сегодня утром. Папе сказали, что следов насильственной смерти не обнаружено. Он на опознание ездил куда-то. Говорят, будто Костя просто пьяный замерз или суррогата какого-то выпил… Вранье наверняка! Я знаю! Его убили! Напоили отравой!
— Как меня хотели… — пробормотала Лизка, сильно напугавшись. Наверно, представила себе, что и сама могла до утра не дожить.
— А за что, как ты думаешь? — спросил Таран. — Не за то, что мы на даче натворили?
— Нет. Менты утверждают, что он умер еще ночью. Я думаю, это другие. Те, от которых вы меня ночью увезли…
И тут Полина почти слово в слово пересказала Юрке и притихшей Лизке то, о чем поведала на даче ныне покойным Паваротти и Форафону.
ТАРАННАЯ ДЕДУКЦИЯ
— Сомневаюсь я что-то, — заметил Юрка. — Тебя, видишь ли, куда-то в кочегарку убивать повезли, а его зачем-то целехоньким бросили. Извини, конечно, за мою простоту, — слова «цинизм» Таран не вспомнил, — но если есть возможность все до пепла пережечь, труп не оставляют… К тому же, как я понял, он к ним в этот вечер ехать не собирался, а гудел на даче и уехал оттуда со своей братвой. Домой он не заходил, стало быть, мать с отцом не могли ему сказать, что ты уехала. Тем более куда именно. Правильно? Мобильного у него не было?