Агония обреченных

— Результаты посмотрим после окончания стрельб. Хотя я и так вижу: стреляют они не плохо; мишени не успевают подниматься, особенно вон у того пятого номера. — Бредли кивнул на Диего.

— Курсант Искьердо, — пояснил Тирадо. — Стреляет он действительно хорошо, правда, по другим дисциплинам результат оставляет желать лучшего.

— Но вы ведь требуете от них умения убивать коммунистов, не так ли, сеньор капитан? — с легким сарказмом спросил комендант базы. — А чем как не хорошей стрельбой можно достичь этого умения?

Тирадо посмотрел на него исподлобья и с вызовом заметил:

— Вы это сказали так, будто ставите мне в упрек требования к курсантам. Симпатизируете коммунистам?

— Господа, господа, не ссорьтесь, — вмешался Роуч. — Коммунисты не стоят того. Здесь каждый выполняет свои обязанности, и это никому нельзя ставить в упрек. За подготовку группы ответственность несете вы, капитан Тирадо, и вы вправе предъявлять к курсантам такие требования, какие считаете нужным. — Роуч посмотрел на Бредли, потом обвел взглядом остальных. — Господа, я вынужден покинуть вас, мне необходимо выехать в Майами. Думаю, что когда вернусь, у меня будут для вас новости.

— Ну что ж, пойду, распоряжусь, чтобы Джон подготовил катер к отплытию, — сказал Макбирни, собираясь уйти.

— Не беспокойтесь, мистер Макбирни, катер мне понадобится завтра утром.

— И как надолго вы покидаете нас? — этот вопрос задал уже Уилсон.

— Полагаю, двух суток мне будет достаточно. Мистер Бредли, надеюсь, вы дождетесь меня? Мне бы очень хотелось ознакомиться с вашими выводами по поводу инспектирования.

— Если вы не задержитесь на более длительный срок.

— Ну вот и договорились. Всего хорошего, господа; до моего отъезда мы еще увидимся.

Роуч слега поклонился, повернулся и направился в сторону лагеря; от стрельбища это было в десяти минутах хода. Все посмотрели ему вслед; дольше всех взгляд задержал Уилсон; Бредли это заметил.

— Мистер Уилсон, если мои слова показались вам слишком грубыми, прошу вас меня простить, — произнес Тирадо, глядя при этом на очередную пятерку «москитов», занявших место на огневом рубеже. — Последнее время у меня и вправду нервы стали пошаливать; вероятно, сказывается это подвешенное состояние неизвестности и постоянное ожидание. Скорей бы уж… Осточертело уже…

— Не стоит извинений, мистер Тирадо. Последнее время мы все в том же состоянии, что и вы, и у нас у всех нервы стали пошаливать. — Уилсон повернулся к Бредли. — А вы, мистер Бредли, случайно не знаете, когда начнутся ожидаемые события?

— Чего проще было спросить об этом мистера Роуча. Ответы на все ваши вопросы находятся в его комнате.

— Откуда вам это известно? — с недоверием спросил Уилсон. — И потом… у него ведь нет сейфа… Он что, хранит такие документы в письменном столе?

«Зачем он задал этот вопрос? Случайно? Странно… — мысленно удивился Бредли. — И еще… почему он поинтересовался, сколько будет отсутствовать Роуч? Ну и что, Макбирни тоже выяснил, когда тот уезжает, правда, сделал он это хитро и… немного неуклюже; катер находится в ведении коменданта, негр тоже подчиняется ему, но никак не начальнику службы безопасности… Расчет на человеческую невнимательность к мелочам? Какая в принципе разница, кто отдаст распоряжение о подготовке катера. Да причем здесь расчет; ты становишься мнительным, Бредли; еще немного и сам начнешь верить в свой „план поимки шпиона“».

— Мистер Уилсон, вы забыли, что мы приехали с ним вместе. Это, во-первых. А во-вторых… Зачем ему сейф, кто полезет к нему в стол в его отсутствие? — Бредли пожал плечами. — Не понимаю, почему он до сих пор не поставил вас всех в известность?

— Значит, не пришло еще время, — отрезал Тирадо и тут же предложил: — Мистер Бредли, не желаете поупражняться в стрельбе? Или вы ничего, кроме как писать рапорта, докладные и донесения, делать не умеете?

— А что, в самом деле, господа, давайте устроим соревнование? — с азартом встрепенулся Макбирни. — Выигравшему — приз… — он посмотрел на Уилсона. — У господина коменданта наверняка на складе есть спирт, а, мистер Уилсон?

— Не положено, — похоронил надежду Уилсон. — Придется вам, господа, в качестве приза довольствоваться колой.

К Макбирни Бредли зашел вечером; тот только что вернулся с обхода территории; проверял посты, осматривал исправность освещения; сейчас готовился принять душ. Макбирни был тем человеком, разговор с которым у Бредли не получался, он всегда уходил от прямых ответов, сам вопросы задавал тоже не впрямую, подходил к ним исподволь, профессионально. В плане Бредли ему отводилась особая роль.

— Не помешал, мистер Макбирни?

— А-а… столичный гость… Проходите, мистер Бредли. — Макбирни снял с плеча полотенце и небрежно бросил его на спинку дивана. Бредли отметил про себя его красивую, атлетически сложенную фигуру спортивного гимнаста: в меру и пропорционально развитые мышцы; повседневно это скрывал свободный камуфляж; сейчас Макбирни был в шортах. — А я знал, что рано или поздно вы ко мне придете. Я ведь единственный с кем вы еще не нашли доверительного контакта. Даже с капитаном Тирадо сумели найти точки соприкосновения; даже в чем-то снискали его уважение. В вашем присутствии он прямо преображается. — Макбирни сделал приглашающий жест в сторону единственного кресла, сам сел на диван. — Прошу, присаживайтесь, вот только угостить мне вас нечем, спиртное в лагере запрещено.

— Правильно, что запрещено. Но ничего, скоро ваш карантин закончится, недолго терпеть осталось.

— И вы знаете, сколько продлится это «недолго» и пришли сказать мне, когда наступит это «скоро».

— Знаю. И скажу… — кивнул Бредли и испытующе посмотрел на Макбирни. — На счет доверительного контакта вы были правы только отчасти. Просто я не искал его, знал, что смогу найти в любое время. Мы ведь с вами профессионалы, не так ли?

Макбирни понимающе улыбнулся, тягуче поднялся с дивана, подошел к холодильнику и достал оттуда бутылку виски; из настенного шкафчика взял два высоких стакана, плеснул в оба, добавил содовой и бросил по паре кубиков льда. Один стакан он протянул Бредли, со вторым вновь устроился на диван.

— Считайте, что уже нашли. — Макбирни чуть приподнял стакан. — Иначе виски я вам не предложил бы. Слушаю вас.

«Сейчас он считает меня, — понял Бредли, наблюдая за медлительными движениями Макбирни: за его неспешным вставанием, неторопливыми манипуляциями с бутылкой, за его задумчивостью, когда он делал свои доверительные признания, отметил при этом интонацию, с какой они были сказаны. — Давай, Макбирни, давай, думай. Чем больше ты будешь теряться в догадках, тем быстрее поверишь в мою предрасположенность и тем больше облегчишь мою задачу».

— Вы поняли все правильно… Я зашел к вам не просто на огонек. — Бредли покрутил в пальцах стакан, наблюдая, как играет виски, затем сделал маленький глоток. — Я пришел к вам за помощью. Сейчас я все объясню, и вы поймете, — добавил он в ответ на недоуменный взгляд Макбирни. — Дело в том, что мне известно о готовящейся операции на острове, равно как и о базах подготовки кубинских эмигрантов в Гватемале и Никарагуа. Это известно и вам. Но вам — в отличие от меня — неизвестно где и когда будет проведена операция. Я же, зная это, вижу ряд существенных недостатков, которые могут поставить под угрозу ожидаемый успех. А понимая это, считаю своим долгом высказать соображения, и по возможности предотвратить допущение возможных ошибок. А так как… — Бредли замолчал, делая вид, что подыскивает нужную формулировку, за него закончил его мысль Макбирни.

— А так как высказывание подобных соображений не входит в рамки вашей компетенции, вы решили сделать это через меня. Вы не входите в контингент подготовки участников операции, я вхожу, мне — позволительно. Я прав?

— Совершенно.

Макбирни пил виски, цедя, не отрывая пристального недоверчивого взгляда от Бредли, но тот смотрел открыто.

— Ну, допустим… — нарушил он наконец затянувшуюся паузу. — А откуда мне стало известно о времени и месте проведения операции? Ведь если я напишу такой рапорт и передам его по команде, меня обязательно об этом спросят, а мой ответ неминуемо подставит вас.