Страница 95 из 178
Есть даже свой перекос внутри перекоса. Явно преобладает создание систем хранения, передачи и обработки имеющейся информации над системами порождения новой информации в широком смысле. Заторможено создание новых знаний, новых образов и новых впечатлений. Именно в этом состоит главная загадка и основное противоречие постиндустриальной цивилизации. Нынешний мир называют информационным обществом. Но это чушь — его нужно именовать обществом коммуникаций. Это общество все свои силы бросило на создание каналов передачи данных. Но новые-то знания рождаются даже медленнее, чем в докомпьютерную эру!
Компьютеры, городские и мобильные телефонные системы, Интернет, радиосвязь, всемирное телевидение — вот важнейшие вехи на пути создания тотального коммуникационного общества. Это общество связывает весь мир, все государства, страны и народы, значительную часть индивидуумов в жестко взаимодействующую, постоянно обменивающуюся информацией и оттого контролируемую систему постиндустриального общества. А что получается в итоге? Образно говоря, мы видим лошадку, запряженную в примитивную телегу, а в телеге — архисложные приборы, которые регистрируют и нагрузку копыт, и расстояние до нескольких конюшен, и потребности савраски в свежем сене. Вот только лошадка-то осталась прежней: медленной и слабосильной. Интересно, почему так получилось?
Итак, вывод первый. Сбылось предсказание о превращении знаний в решающий фактор производства, в основной источник богатства и могущества. Но сбылось оно совершенно не так, как того ожидали предсказатели! Главным героями сегодняшнего общества стали не университеты, а медиа-империи. Не ученые стали элитой, а телеведущие и работники СМИ. Не теоретические науки и здоровая логика развития техносферы правят бал в постиндустриальном порядке, а конкретные технические решения в сфере телекоммуникаций. Все эти выверты и задают мегатренды (главные течения) современного мира.
Глобализация без прикрас
Постиндустриализм неотделим от глобализации. Ей в последнее время уделяют намного больше внимания, чем собственно «экономике знаний». Глобализация и борцы с нею (антиглобалисты) не сходят со страниц газет и с телевизионных экранов. Глобализация пришла в дом каждого человека — с гамбургерами, джинсами и голливудскими боевиками. Она определяет повседневную жизнь сотен миллионов людей во всем мире. Этот процесс подчиняет себе национальные государства, ломает привычный образ жизни, растворяет казавшиеся незыблемыми традиции и уклады жизни целых народов.
Десятки тысяч ученых пытаются понять смысл, направленность и перспективы этого процесса. Мы не будем утомлять тебя, читатель, подробным анализом и сравнением многочисленных точек зрения на глобализацию. Дадим лишь короткую выжимку, которая, на наш взгляд, сконцентрировала в себе самое важное. Не так давно в России вышла книжка «Глобалистика». Ее автор — Эдвард Кочетов — наметил нетрадиционные пути и дал практические ориентиры, позволяющие успешно разобраться в хитросплетениях современного мира. Определяя его суть, он пишет:
«Так случилось, что на переломе тысячелетий мир вступил в новую эпоху. Она предопределена зарождением новой модели бытия…
При всей всеобъемлющей глобализации стирается грань между внутренней и внешней средой деятельности, внутренней и внешней политикой. Всемирный и глобальный потоки и региональные интеграционные процессы в политической, экономической, финансовой, производственной, политической и других сферах становятся ориентирами на пути развития любого государства…
Стремительно набирает силу процесс экономизации политики, внешней сферы. Это проявляется в том, что глубинные процессы транснационализации вывели геоэкономическое пространство на господствующие позиции. Геоэкономическая и геофинансовая власти диктуют миру свои условия, а военная компонента защищает. Эти реалии продиктованы объективным ходом исторического развития, его цивилизационной фазой постиндустриализма — техногенной в ключе информационного развития. Представляется, что эта тенденция очень сильная, устойчивая, главенствующая…
Еще в «проекте-69» Римского клуба был выведен принцип, по которому человечество и условия его существования выступают как интегрированная макросистема, возникающая из совокупности огромного числа и разнообразия взаимодействующих систем и подсистем. Но в 70-х-60-х годах эти агрегации под влиянием набирающей силу интернационализации всех сфер деятельности человека, и прежде всего хозяйственной транснационализации, начали постепенно превращаться в огромные очаги… И, наконец, в 90-е годы интернационализация вступает в завершающую фазу. Мир смыкается, становится единым не только с философской точки зрения, но и в реальной жизни…» (Э.Кочетов. «Глобалистика» — Москва, 2001 г., с. 76–95).
Итак, главное сказано: мир становится единым. Собственно, процесс этот начался давно. Он идет как минимум последние шесть веков. Но теперь приобрел особую скорость. И решающую роль здесь сыграла даже не столько экономика, сколько финансы. Современный мир объединила прежде всего транснациональная финансовая система. Затем свободный капитал породил такой феномен ХХ века, как транснациональная корпорация, действующая по всему миру, поверх государственных границ, континентов и цивилизаций. Наш товарищ Михаил Делягин в своей работе «Мировой кризис. Общая теория глобализации» — возможно, одной из лучших в мире книг по данной проблематике — определил глобализацию так:
«Это процесс формирования и последующего развития единого общемирового финансово-экономического пространства на базе новых, преимущественно компьютерных технологий…» (М.Делягин. Указ. соч. — Москва, 2003 г., с. 51).
Господство всемирного финансового капитала и транснациональных корпораций не могли не привести к ограничению суверенитета национальных государств. Финансы и сверхкорпорации подчинили себе политику, превратили экономику в фактор, определяющий в современном мире все и вся. Это — стержень так называемой постиндустриальной фазы развития человечества.
Как пишет один из крупнейших мировых экспертов Ульрих Бек в книге «Что такое глобализация?», грядет порядок, при котором мировой рынок вытесняет и подменяет собой политическую деятельность. Это — идеология полного господства мирового рынка, который подчиняет себе все: и экологию, и культуру, и политику, и общественно-цивилизационные дела. Роль политики, например, сводится к тому, чтобы устанавливать правовые, социальные и экологические рамки для бизнеса. Поэтому глобализм позволяет управлять таким сложным образованием, как, например, Германия (ее государством, обществом, культурой и внешней политикой) так же, как управляют простым предприятием. (Ульрих Бек. «Что такое глобализация?» — Москва, «Прогресс-Традиция», 2001 г., с. 23–24).
В общем и целом такое понимание глобализации верно и справедливо. Однако оно поверхностно! Видимо, интеллектуалам страшно заглянуть сквозь видимость, проникнуть в суть явления. За внешней оболочкой, за безобидным господством транснациональных корпораций может открыться нечто ужасное и непонятное. Но шаг в том направлении нужно сделать, тем более что проводник у нас есть. Увы, зачастую мертвые становятся лучшими поводырями, способными вывести живых к свету истины.
В 1960-е годы, во времена Парижской весны и восстаний в американских кампусах, одним из самых популярных было имя канадского философа Маршалла Макклюэна. Сегодня его постарались вымарать из общественного сознания, и сделали это далеко не случайно. Канадец в своих трудах, и особенно в главной работе «Галактика Гутенберга» изучил логику развития информационного общества и показал влияние коммуникационных технологий на экономику, политику и общественную жизнь.
Именно он бесстрашно и жестко сделал вывод о том, что у грядущей цивилизации главным является не содержание информации, а возможность и способ ее передачи. Определяющим является не контекст, а сигнал. Не код, а носитель.