Страница 73 из 178
То есть, Долгушин показал нам, как в капиталистических, рыночных США шла борьба с прорывными технологиями. Но дальше в романе следует продолжение: оказывается, подобные работы над новыми установками шли и в СССР. Особенно больших успехов добивается профессор Флеров. Но он не смог построить опытно-промышленный вариант, потому что советский наркомат электротехники сорвал заказ на поставку нужных электронных ламп, а потом и вовсе отказался его выполнять. И этот саботаж — дело рук того самого чиновника, который доказывал, будто новейший метод ни черта не стоит, потому что он не развивается в Америке! И, как видно, американская история повторяется в СССР иногда в зеркальном отражении.
Схожую историю автор рассказал и о человеке, в 1940 году создавшем беспроводной телефон и систему сотовой связи. Он тоже пытался заинтересовать чиновников из соответствующего наркомата (министерства), говорил о громадной экономии цветных металлов (кабели-то не нужны!) — и тоже натолкнулся на форменный саботаж.
Долгушин рассказал нам истории из 1930-х годов, когда наша страна бурно развивалась и когда за нанесение ущерба народному хозяйству можно было поплатиться жизнью. Но если такое творилось при грозном Сталине, если уже тогда наше развитие могли так тормозить, то что говорить о временах более поздних, эпохах Брежнева, Горбачева, Ельцина и т. д.? Как видите, беда эта довольно давняя.
Есть и другие свидетельства относительно того, что Сталину приходилось бороться с таким вот управлением извне и косностью бюрократии, применяя методы то разведки, то жестоких репрессий против кабинетных начальников. Сталин и его соратники понимали необходимость ведения научно-технической разведки в собственной стране. Они знал, что бюрократия и генералитет — это среда очень косная и враждебная всему действительно новому. Что нужно «обходить ее по краю поля», выискивая то, что она норовит спрятать или затереть.
Хрестоматийным стал случай Ледина, изобретателя сверхвзрывчатки. Ею до сих пор начиняют снаряды авиационных пушек. Но Ледина травили в официальной науке и ответственных наркоматах, его никто не хотел замечать. Так бы и погиб выдающийся русский химик, если бы не обратился к Сталину, если бы его — мимо всех наркоматов и официальных научных инстанций — не поддержал Лаврентий Берия. (Этот случай любит приводить в пример Ю.Мухин). Современный исследователь истории естествознания Юрий Бровко (книга «Политика в науке и наука в политике приводит еще один красноречивый пример: в конце 1960-х правительство Японии предложило СССР продать фонд отказов советского патентного ведомства. То есть, описания тех изобретений, которым наши чиновники отказали в праве на жизнь. Премьер Косыгин собрал специальное совещание с участием академиков. И они решили: японцам надо отказать, ибо эта продажа способна причинить … большой ущерб и СССР, и другим. Иными словами, в фонде таились прорывные технологии, затертые государственным аппаратом и официально-бюрократической наукой.
Как видите, противостояние «США-СССР» от уродования технического прогресса не спасало. Даже при Сталине, когда разведка работала на добывание перспективных технологий не только за границей, но и внутри России. Уже тогда сформировалась нехитрая формула управления нами извне: глушение опасных для Сообщества Тени технологий на Западе исоответствующие статьи в тамошних научных журналах.
А дальше было рукой подать и до общего сговора, до общего преступления против будущего. Вскоре зажиревшее советское чиновничество настолько привыкло ориентироваться на западные аналоги и уповать на добычу технологических секретов по линии разведки, что с начала 1980-х США развертывают целую программу экономического подрыва СССР путем подбрасывания нам умело составленной технологической «дезы». Так, чтобы заставить Москву вбухать деньги и драгоценные ресурсы в заведомо провальные проекты, пустить ее разработки в тупики. (Это описано в «Победе» Питера Швейцера). И сие тоже удалось!
Теперь вы понимаете, читатель, что СССР мог бы нанести сильные удары по США в ходе конкурентной борьбы именно на технологическом фронте, изменив тем самым весь ход истории человечества. Но этого не случилось, потому что партийная номенклатура сначала поддалась управлению из-за океана, а затем пошла и на прямой сговор с Сообществом Тени.
Все-таки жаль, что нет на свете закона «О преступлениях против будущего». Какой Нюрнбергский трибунал мог бы получиться!
Техноштиль
Зачем Античеловечество искривляет и останавливает научно-технический прогресс? Да потому, что ему необходимо остановить развитие и усложнение мира, повернув этот процесс вспять.
А как это сделать? Легко убить то, что придает миру динамику. То есть, развитие технологий.
Нет ничего удивительного в том, что Голем разумный увел развитие в область исключительно информационно-коммуникационных технологий. Тем самым он строил свою «нейронную сеть», увеличивая собственные связность, быстродействие и могущество. Он протягивал «нервы» между своими «клетками» и «чипами». А то, что род людской при этом превращается в простецов, ему даже хорошо. Элементная база громадного надчеловеческого разума должна быть простой в своих «кирпичиках».
Прорывные технологии опасны для Античеловечества, поскольку могут покончить с нынешним застоем, сделав мир динамичным. Они способны изменить его до неузнаваемости, до основания разрушив основу власти метагрупп, убив наработанные ими схемы манипуляции человечеством, обесценив многомиллиардные вложения Минус-цивилизации в экономику и политику. Истинный прогресс — это способ дать людям, обреченным на положение рабов, силу, и шанс подняться. Например, в свое время появление пороха и огнестрельного оружия позволило подчиненным, «подлым людишкам» сбросить власть «высших» рыцарей-феодалов. Ведь простой горожанин, который никогда в жизни не мог обзавестись сверхдорогими боевым конем и рыцарскими доспехами, с помощью дешевого ружья быстро покончил с господством «высших людей» Средневековья.
«Чужие» судьбы рыцарей повторять не хотят. Обуздывая или извращая развитие, они предотвращают появление «ружья» у подвластных им людей. Они «замораживают» мир, отнимая у него возможность развития.
Поэтому — отныне никаких революций в технике. Изобретения — только приспосабливающие, адаптационные, направленные на совершенствование уже имеющегося. Образно говоря, совершенствуйте до бесконечности конную упряжку, но не вздумайте изобрести автомобиль. Очищайте бензин, но не смейте делать мотор, работающий на воде. Все должно быть направлено только на поддержание нынешнего уровня эффективности производства, на обеспечение систем контроля и управления новых хозяев истории. Поэтому все стоит — а информационные технологии развиваются.
Появление нового транспорта, новой энергетики или новой медицины грозит поломать гиперуправляемый мир, перемешает элиты, изменит экономику. Вместо этого Античеловечество двигает вперед совершенно иные технологии. Кроме информационных развиваются технологии беспредельной власти, насилия, присвоения плодов чужого труда, манипуляции подвластными массами. Расцветают технологии получения плотских удовольствий. А еще большие деньги вливаются в биоинженерию.
С одной стороны, Античеловечество жаждет получить средства продления физической жизни. Сверхдорогие для 99 процентов землян, они окажутся доступными только касте господ. создать «человекостроительные» фабрики, способные производить специализированных существ. Например, безгранично преданных им слуг, нерассуждающих, архидисциплинированных солдат, идеальных биороботов — агентов спецслужб для метагрупп, особо искусных, верных им до гроба наложниц, полностью управляемых политиков. Здесь можно держать набор новых, молодых тел для господ. Жалкие запреты нынешних государств на такого рода дела неокочевники обойдут играючи: уже ныне это делается через организацию богатых лжерелигиозных сект, заводящих свои сверхсекретные лаборатории. К тому же, секты не испытывают никаких трудностей с получением оболваненного, готового на все человеческого материала.