Страница 72 из 178
С другими, менее заметными, разбирались покруче. Способ получения энергии из вакуума разработал гениальный англичанин Хевисайд. В своей деревенской мастерской он смог создать лабораторную установку. Та давала энергии намного больше, чем получала. Хевисайд считал: его машина вытягивает энергию из внешней среды. И открытие могло перевернуть мир, если бы лаборатория вместе с изобретателем не взорвалась. Погибли и его рукописи. Говорят, кое-что из записей сохранилось, но добраться до них в архивах крайне сложно.
На рубеже 80-90-х годов ХХ века Ванкевичу удалось повернуть вспять процессы старения. Он сделал шаг, который позволяет обеспечить здоровому, активному человеку дееспособное долголетие, измеряемое не в десятки, а в сотню лет. В 1997-м затравленный, лишенный иллюзий, ошельмованный коллегами и преследуемый полицией, он свел счеты с жизнью. Его разработки запрятаны в глухие архивы под тем предлогом, что одним из используемых им материалов была плацента человеческих эмбрионов, неродившихся из-за выкидышей или абортов.
Не менее тяжелая судьба выпала гениальному русскому инженеру Роберту Авраменко, который смог повторить опыты Теслы в 1990-е годы. Но он сегодня мается от безденежья и неспособен прокормить семью.
Трагична судьба профессора Иваницкого — изобретателя искусственной крови, препарат которого опередил свое время почти на полстолетия. Он и сегодня может произвести переворот в медицине. Через несколько лет после своего открытия он покончил жизнь самоубийством. Его разработки положили в стол, препараты перестали применяться. А его имя до сих пор шельмуется в специально снятых фильмах по современному заказному телевидению Россиянии.
И этот синодик можно длить, длить и длить. Будут меняться только страны, имена и темы открытий. Итог везде один: смерть, отвержение, непризнание, гибель разработок…
Интересная получается закономерность: весь XIX век отмечен бурным потоком революционных изобретений, каким-то жюль-верновским порывом. Но уже в ХХ веке, по мере усиления Античеловечества, сопротивление научно-техническим революционерам нарастает. В начале века Рудольф Дизель бросает вызов производителям паровых машин. В конце концов, его довели до самоубийства. Но Дизелю еще повезло — его двигатели пошли в массовое производство. А вот дальше все шло труднее и труднее, и список жертв становился все длиннее. Только войны заставляли внедрять новшества.
Из всего ряда выбивается овладение ядерной энергией и атомным оружием. Атомщикам подфартило — еще в двадцатые годы прошлого века атомная энергия считалась фантастической выдумкой, а ядерная физика несерьезным направлением. И у энтузиастов был шанс закончить так же, как и Тесла. Но, как это ни кощунственно и парадоксально звучит, здесь на благо будущего сработали Гитлер и его сподвижники. Непредсказуемый, нетривиальный и склонный к смелым экспериментам фюрер заставлял своих противников шевелиться. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер вообще коллекционировал гениев и самые смелые разработки. Если бы не они, то администрация США вряд ли стала слушать группу физиков, твердивших о необходимости развертывания ядерной программы. Впрочем, нацистам мы обязаны и успехами ракетной космонавтики — безумный Гитлер не побоялся потратить большие средства на ракеты и пострелять ими по Лондону, хотя до него ракеты считались вредными фантазиями или просто игрушками. Тем самым немецкий фюрер, сам того не желая, породил космические программы США и СССР.
Ахиллесова пята Советов
Вы скажете, что наши выводы не выдерживают логического анализа. Мол, как ни крути, а яростное противоборство между США и СССР все равно не оставляло возможностей для остановки и деформирования научно-технического развития. Что с того, что некоторые направления в развитии техники искусственно заглушались в Америке? Они в таком случае хотя бы частично могли развиться в Советском Союзе. Ведь он испытывал острую нехватку всего, и все же вел гонку вооружения, расширял сферу своего влияния.
Увы, друзья! Искусственное замедление прогресса и отказ от прорывных технологий в России — беда не только последних тридцати лет. Предвестники ее появлялись при Сталине, в самый динамичный и дерзновенный период нашей истории. Уже тогда зарождающееся Античеловечество прекрасно знало о косности отечественной бюрократии, о ее преклонении перед заграницей. Уже тогда существовал метод «притормаживания» русского развития, непрямой, но зело эффективный. Итак, чтобы заставить русских идти «в общем потоке», достаточно было пригасить развитие каких-то направлений в самой передовой капиталистической стране, США. А если это удавалось, то московская бюрократия слепо копировала западные решения и сама душила в России опасные для заграницы направления развития. И это было уже в 1930-е годы. И не в попытке ли преодолеть эту страшную для нашей страны тенденцию Сталин начал кампанию против космополитизма в науке? Ведь он повел ее после знаменитого письма Петра Капицы, устанавливая русские приоритеты в технике, столь рьяно осмеиваемые сегодняшними недалекими «судьями».
У нас нет возможности проиллюстрировать эти выводы на большом архивном или статистическом материале. Но мы сработаем как палеонтологи, что изучают исчезнувших животных по нескольким дошедшим до нас костям. Мы воспользуемся свидетельством давно уж покойного Юрия Долгушина, выдающегося научного журналиста сталинских времен. Он известен как автор научно-фантастического романа «Генератор чудес», впервые опубликованного в журнале «Техника-молодежи» 1930–1940 годов (в 1958-м роман вышел отдельной книгой). Долгушин ценен нам как наблюдатель, как тот, кто изо дня в день в те уж неблизкие времена наблюдал судьбы советских изобретателей и ученых 1930-х годов, их взаимоотношения с советской бюрократией и промышленными министерствами-наркоматами. Теми, кто должен был обеспечивать технологический прогресс страны.
Так вот, один из героев романа по ходу дела устраивается работать на фабрику музыкальных инструментов. Там он сталкивается с проблемой: дерево для производства нужно много дней сушить в специальных термошкафах, затрачивая на это большие объемы электричества. И наш изобретатель предложил прорывную, частично закрывающую технологию: молниеносно высушивать сырье с помощью СВЧ-излучения, построив что-то вроде нынешней микроволновой печи. Опыт на заводе проходит успешно, экономия времени и ресурсов достигнута огромная, качество товара достигнуто высокое! И на завод приезжает надутый товарищ из наркомата-министерства.
Советский чиновник (а это времена динамичного Сталина!) сразу же спесиво заявляет: ваш метод — ерунда, нужно делать все по-старому. Мол, высокочастотная сушка дерева пять лет назад признана в Америке бесперспективной, неудачей, мол, окончились эти попытки и в советских лабораториях. Но когда герой романа-изобретатель начинает подробно пытать чиновника (какие фирмы в США пытались это делать? Почему не получилось у советских ученых?), чиновник начинает юлить. Его аргументы: я не помню, кто в США пытался, но я читал это в журналах.В настоящее время в Америке нет ни одной такой действующей установки.
Итак, статьи в зарубежной прессе и отсутствие работающего аналога в США — это достаточное условие для того, чтобы отечественный (русский, советский, россиянский чиновник) «зарубил» перспективное направление развития у нас дома. Это место в романе Долгушина читаешь особенно внимательно: ведь он излагал плоды своих журналистских расследований в СССР тридцатых годов, заодно проливая свет на некоторые причины сталинских репрессий против чиновничества.
В его романе изобретатель посрамляет министерского бюрократа. Он публично предъявляет материалы, которые говорят: в США изобретатель метода микроволновой сушки действительно пытался предложить свою технологию мебельному магнату Спайеру. Тот убедился в эффективности новшества и выкупил у изобретателя патент за полтораста тысяч долларов. Вскоре он построил небольшую установку, обладавшую производительностью громадной фабрики. Однако это вызвало угрозу полного разорения для «Компании сушильного оборудования». Чтобы избежать краха, последняя подкупила мощную электронную монополию «RCA», и та стала отказываться от поставок электронных ламп для чудо-установок Спайера. А затем «Компания сушильного оборудования» взяла магната-новатора за горло: ты отказался брать наше старое оборудование? Так вот — либо плати гигантскую неустойку за нарушение контракта, либо продай нам патент на чудо-технологию за 800 тысяч долларов. И Спайер сдался: он взял деньги, сжег патент и разобрал свою чудо-установку.