Страница 77 из 139
Но есть и вторая, более философская причина: лишь сверхчеловек может в полной мере воспользоваться нейтронными и нанотехнологиями. Они ведь таковы, что не должны попасть в руки тем, кто одержим примитивными обезьяньими страстями, садизмом, глупым тщеславием и жадностью. Ведь с помощью нанотехнологий можно создавать и оружие массового уничтожения: хоть старое, в виде ядерных зарядов, хоть новое — в виде дизассемблеров, способных уничтожать любой предмет, любое живое существо. Только представитель новой, сверхразумной расы, добрый и сильный, может использовать подобную технологию.
Ключ к воплощению нанотехнологического и нейтронного чуда — снова сверхчеловек! В наших грезах — рус, сверхновый русский, люден. Потому что в руках нынешней «элиты» или завтрашней генетически измененной глобалистской бестии нанотехнологии принесут нам чудовищные жертвы и страдания.
Нанотехнологическая антиутопия
Мы не ошиблись! Натотехнология, скрещенная с нынешней правящей «элитой» глобализма и генно-биологической революцией, сулит нам ад. Такой, где от России и русских не останется и воспоминания. Впрочем, как и от нынешнего Запада тоже. Поэтому — кровь из носу! — но надо, чтобы технологии творения всего из материи оказались в руках люденов-русов, а не кого-нибудь еще.
Когда мы работали над книгой, один из наших товарищей прислал нам статью, подписанную псевдонимом «Реактор». И вышла она на сайте «Молодежное научное общество» (http://www.mno.ru/). Подумав, мы решили сделать ее подглавкой. Итак…
«Первопричиной всех по настоящему глубоких и прочных изменений в жизни людей всегда была новая техника. Социальные перевороты могут лишь ускорить или затормозить ее прогресс, но сами по себе они не способны преобразовать общество. Общество, разбитое социальной революцией, очень скоро возрождается под иным именем, с иными людьми, но с прежней структурой. Единственной силой, противостоящей этой тенденции является новая техника. Только она может предложить людям новые условия жизни, и только новые условия жизни могут подвести фундамент под коренную ломку и изменения общественных отношений.
В ближайшие 5-15 лет новые научно-технические достижения коренным образом изменят промышленность, общество и международные отношения. Основой этих перемен послужат нанотехнология. Ее развитие ведет к революционным успехам в электронике, оптике, биотехнологиях, созданию принципиально новых материалов и оборудования. В свою очередь достижения этих направлений вызовут внезапные технологические прорывы в таких областях, как нейроэлектроника, искусственный интеллект, энергетика, микроробототехника, молекулярное производство. В США государственные исследования по нанотехнологиям проводятся в рамках хорошо финансируемой Национальной Нанотехнологической Инициативы.
Это закономерный этап научно-технического прогресса, основа будущего процветания. К сожалению, наша страна отстает по всем этим направлениям на 10–20 лет и правящие круги ряда зарубежных стран, заинтересованные в достижении мирового господства, не пренебрегут возможностями для оказания на нашу страну беспрецедентного силового давления вплоть до полного уничтожения и захвата.
Как только начнётся процесс складывания из атомов, то «всего лишь пятьдесят лет» могут принести большее количество изменений, чем все, что случилось со времён средневековья. Несмотря на все, что мы слышим о современных технологических революциях, в действительности они не сделали таких больших перемен в нашей жизни, как революции первой половины столетия. Действительно ли телевидение изменило наш мир? Несомненно, меньше, чем это сделало радио, и даже меньше, чем это сделал телефон. Как насчёт самолетов? Они просто уменьшили время путешествия с дней до часов — в то время как железная дорога и автомобиль уже сделали большие изменения, сократив это время путешествия с недель до дней! Но ряд новейших технологий ставят нас на порог поистине значительных перемен; нанотехнология могла бы иметь большее влияние на наше материальное существование, чем такие два последних больших изобретения этого рода — замена палок и камней металлом и цементом и использование электричества. Точно так же мы можем сравнивать возможное воздействие искусственного интеллекта на то, как мы думаем, и на то, как мы могли бы начать думать о самих себе, только с двумя более ранними изобретениями: изобретением языка и письма.
Искусственный интеллект быстро устранит вообще всякую потребность в человеческих массах. Ведь для огромного большинства задач, которые выполняют люди, интеллект вообще не нужен. Это справедливо для 97,8 % рабочих мест как в сфере физического, так и умственного труда. Что же нужно? Хорошая ориентация, навыки, ловкость, сноровка и сметливость. Всеми этими качествами обладают насекомые. Оса вида сфекс находит полевого сверчка, впрыскивает в его нервные узлы яд, который парализует, но не убивает его, потом выкапывает в песке нужных размеров норку, кладет рядом с ней жертву, заползает в норку, чтобы исследовать, хорошо ли она приготовлена, нет ли в ней сырости или муравьев, втаскивает сверчка внутрь, откладывает в нем свое яичко и улетает, чтобы продолжить эту процедуру, благодаря которой развившаяся из яичка личинка осы может до своего превращения в куколку питаться свежим мясом сверчка. Тем самым оса демонстрирует превосходную ориентацию при выборе жертвы, а также при выполнении наркологическо-хирургической процедуры, которой подвергается жертва; навык в сооружении помещения для сверчка; сноровку при проверке того, обеспечены ли условия для развития личинки, а также сметливость, без которой вся последовательность этих действий не могла бы осуществиться. Оса, быть может, имеет достаточно нервных клеток, чтобы с неменьшим успехом водить, например, грузовик по длинной трассе, ведущей из порта в город, или управлять межконтинентальной ракетой, только биологическая эволюция запрограммировала ее нервные узлы для совершенно иных целей. Речь, разумеется, не о том, чтобы строить из электроники «настоящих» ос, пауков или пчел, а лишь об их нейроанатомии с заложенной в нее последовательностью действий, необходимых для достижения заранее намеченных запрограммированных действий.
Технологические изменения радикально изменят задачи и характер применения всех видов силовых структур. Сам характер ведения боевых действий, принципы хода и исхода войны изменятся до неузнаваемости. Произойдет стирание различий между войной и миром, так как мир превратится в постоянную подготовку к войне, а подготовка к войне станет неотличима от самой войны. Если сегодня поимка иностранного шпиона не служит поводом для немедленного ядерного удара, то обнаружение деструктивных высокотехнологичных устройств поблизости от стратегических объектов может означать фактическое начало войны, поскольку лишает обороняющуюся сторону времени, необходимого для ответного удара. Ситуация противостояния при высокой автоматизации боевых систем приведет к стиранию различий между военным и гражданским населением, когда все граждане будут работать на оборонные цели в гораздо большей мере, чем во время «холодной войны».
Не будет также различий между ведением войны профессиональными армиями, и террористическими операциями, так как терроризм сегодня становится все более популярным инструментом ведения войны «от третьего лица». На самом деле, с военной точки зрения не имеет значения, отваживаются ли политики прямо указать на принадлежность террористической банды сильному и устрашающему противнику. А трусливых политиков и руководимых ими государств не останется на карте уже после первых дней войны.
Непрерывность и скоротечность войны будет обусловлена высоким технологическим уровнем оружия — современные и перспективные платформы за несколько часов способны доставить вооружение в любую точку земного шара и его окрестностей, а щедро финансируемые за рубежом программы создания орбитальных комплексов с лазерным и ионным оружием позволят поражать цели на всей поверхности Земли через секунды после их обнаружения. Цена времени будет гораздо более высокой, чем в I или II мировых войнах, поэтому ни одна из сторон не допустит даже минутной паузы в активных действиях. Высокая динамика тактической и стратегической ситуации приведет к нечеловеческой сложности и напряженности боевых действий. От командующих самого высшего уровня потребуется 24-часовое внимание и принятие стратегических решений в течение многих месяцев войны и нескольких лет предвоенного состояния. Необходимость координировать действия миллионов разнородных боевых единиц, учитывать действия и моделировать планы каждой из сторон, потребует наличия очень мощных компьютеров с развитым искусственным интеллектом.