Страница 20 из 48
А Сергей, воспользовавшись моментом, столкнул женщину с колен и вскочил. Вид у него был тот еще. Расхристанный и мокрый, он еще больше покраснел, теперь уже от неловкости передо мной.
Жалеть мне его было некогда.
- Срочно приводите себя в порядок. Через 5 минут здесь будет Павлов. Охрану и магазин я предупредила.
Подхватив с пола жалкие остатки его пассии, я выволокла ее в приемную, а оттуда на кухню. Девушка не сопротивлялась, только тихо булькала. От красоты ее, смытой потоком воды, не осталось и следа. Как и от королевского величия.
- Милая, - я нежно погладила девушку по плечу, - посиди и успокойся. Вот тебе полотенце, вытрись.
Она послушно взяла его и, вытирая лицо, вновь заплакала. Но уже тихо и жалко. Я поняла, что боевые действия закончились. Значит можно ее ненадолго оставить.
Вернувшись в приемную и вызвав по телефону Люсю, я в двух словах обрисовала ей ситуацию. Через минуту она была у меня и сразу же прошла на кухню. А я вернулась в кабинет шефа, теперь уже с тряпкой. Нужно было убрать следы «потопа».
Но оказалось, что Сережа уже сам позаботился о последствиях. Пол блестел, а шеф снова был сухим и чистым. Вот и хорошо. Значит, не зря в его шкафу висит пара запасных рубашек и костюм.
- Мария Петровна... – больше ничего сказать Сергей не успел, потому что в кабинет начали заходить гости. Я, незаметно подхватив со стула Муську, вернулась в приемную и стала ждать распоряжений. Высокие гости надолго не задержались. Вместе с Сережей они прошли по зданию, посетили магазин, и через 15 минут отбыли.
Я зашла на кухню. Люся с девушкой мирно пили чай и тихо беседовали.
- Мария Петровна, позвольте познакомить вас с Олечкой. Она когда-то здесь работала. Очень милая девушка. – Люсин голос журчал, как ручеек, незаметно убаюкивая. Что и требовалось.
«Знаем мы таких милых, видели», - хотелось поддеть ее мне. Но стало жаль девчонку, и я только молча кивнула.
- Простите, пожалуйста. – Девушка заглянула мне в лицо. - Сама не знаю, что на меня нашло.
- Ничего, бывает. – Что я могла ей ответить? Что она вела себя, как последняя дура? Так это и так было понятно. Утешать тоже было глупо. Я просто вышла.
Сергей, проводив районное начальство, вернулся к себе. Рабочий день продолжился, будто бы ничего и не случилось. И только вечером, перед уходом домой, он поблагодарил меня за помощь.
- Вы спасли не только мою репутацию, но и репутацию всей нашей фирмы. - Шефу было неловко, но взгляда он не отвел. Я решила не добивать его, просто пожала плечом, мол: «Бывает». Но скрыть до конца, что меня позабавила эта история, не удалось. Видно, глаза выдали.
- Мария Петровна, я надеюсь, вы не будете… - голос Сергея изменился, сразу став надменным, но я не дала договорить ему:
- Послушайте, шеф. Я – могила. И самый лояльный из референтов, клянусь.
- Вы еще и издеваетесь, - обличил меня Войтюк. Глаза его сузились до гневных щелочек. Но потом он вдруг ухмыльнулся и добавил: - Представляю зрелище. Это таки было смешно.
Досмеивалась я уже дома у Люси, которая пригласила меня на ужин, чтобы узнать подробности дневного инцидента. Валера ее так ржал, что у него началась икотка. А Люся лишь изумленно качала головой, как бы говоря: « Я всего ожидала, но такого!».
Уже успокоившись, она сказала:
- Сережа, наверняка, очень переживает. И боится огласки.
- Да не будет никакой огласки, - возмутилась я.
- Я это знаю, но не Сережа. Нужно успокоить его и обо всем рассказать.
- Ты о том, что пора «колоться»? – поняла я.
- Ну да.
- Я согласна.
На следующий день Люся призналась Войтюку, что мы с ней дружим еще со школы. Я ожидала любой реакции, но то, что Сережа будет хохотать, как сумасшедший?
- Пинкертоны в юбках! – Шеф вызвал меня сразу после Люсиного признания и усадил рядом с ней. – Никогда бы не подумал, что вы подруги. - Он внимательно стал разглядывать нас, переводя взгляд то на подругу, то на меня. Сходство искал, что ли?
- Ты не сердишься? – Люся заискивающе заглянула ему в глаза. – Мы, Сереженька, решили, если Маша пройдет собеседование – будет работать. А не пройдет – значит не судьба. В конце концов, ты же сам ее выбрал.
- Сам. И очень рад.
- Правда?
- А сейчас тем более. Знать, что в приемной сидит свой человек - большое облегчение. Ведь так, Мария Петровна?
- Безусловно, - успокоила я шефа.
- Вот и отлично. А теперь, девочки, у меня к вам просьба. О том, что вы подруги никому ни слова. Я не хочу лишних разговоров в коллективе. Плюс это даст нам место для маневра, в случае чего. Вы понимаете, о чем я?
- Да.
- Ну и хорошо. Можете быть свободны.
Отношение Сергея ко мне изменилось, особенно наедине. Оно стало неформальным и почти дружеским. Мы могли обсудить любую тему, если было время, конечно. И если она не касалась личной жизни.
А я, как и обещала, всегда откровенно высказывала свое мнение. Чем доводила дорогого Президента до белого каления. Начинался спор, тянувшийся в промежутках между клиентами и звонками, иногда и до вечера. Зато после этих словесных «баталий» у Войтюка рождались классные идеи.
Так, «Новый дом» запустил линию, где стеклопакеты стали изготавливать в деревянных рамах. Часть их вообще делали «под старину». Это было следствием моих высказываний о том, что вставлять современные пластиковые окна в старинный фасад, как у нашего здания – абсолютная безвкусица. Мы с Войтюком тогда так громко спорили, что вызвали целый переполох на фирме.
А на следующее утро, подходя к работе, я встретила шефа на противоположной стороне улицы, рассматривающим наш особняк. Увидев меня, Сергей заулыбался и помахал рукой, подзывая.
- Вы были абсолютно правы, Маша. – Войтюк стал меня так называть после того, как узнал, что я Люськина подруга. Я не возражала. - Окна нужно менять. И я уже знаю, как это сделать.
Начался август, жаркий, как никогда. Асфальт просто плавился под ногами. Люся ушла в отпуск, как и половина коллектива. Работы всем прибавилось.
Я, по-прежнему, приходила к 8 утра, чтобы встретиться с Ритой Семеновной и вместе попить кофе. И до вечера крутилась словно белка в колесе, так как клиентов было очень много. Все, у кого была возможность и деньги, старались за лето поменять окна. Это относилось и к многочисленным фирмам. Ведь пластиковые окна в наше время – символом благополучия.
Будни пролетали незаметно, а выходные я проводила на пляже, где много плавала и загорала. И, конечно же, читала очередной роман. Хотя мне нужно было о многом подумать. О чем? Да хотя бы о том, как быть дальше. Раз уж я изменила профессию, то может пора меняться и самой? И плевать на реакцию шефа и окружающих. В конце концов, я взрослая серьезная женщина, это - моя жизнь, и я не обязана ни перед кем отчитываться.
И вот однажды, обдумав все возможные варианты, я решилась. «Пора! Лучшие дни проходят, а я все еще никто». Не думайте, что уже на следующий день я появилась на работе во всей, так сказать красе, нет. Просто я стала медленно, но верно проводить в жизнь новый лозунг: «Долой серость!»
И начала с волос. В ближайшей парикмахерской мне до плеч укоротили волосы. Правда, деловая прическа от этого не изменилась. Я по-прежнему делала узел на затылке, просто сам он стал меньше. Зато насколько легче было голове. У меня будто целый килограмм с шеи сняли!
И еще похвалюсь тем, что я стала постепенно менять свой гардероб. И из пожилой матроны превращаться в молодую женщину. Свои строгие деловые костюмы я отдала маме. «Молодец, давно пора, - обрадовалась она. – И не переживай, если мне что и не подойдет, то уж подруг у меня хватает, все разберут. Это я к тому, чтобы ты не надеялась забрать потом что-нибудь обратно».
В жару я стала носить пестрые крепдешиновые брюки с легкими блузами, а в прохладные дни – короткие однотонные платья. Шеф сразу отметил перемены в моей внешности и даже как-то утром похвалил мой очередной наряд: