Страница 61 из 65
Через два часа уехали из деревни. Передал Виктору условленное сообщение и спустя час он уже заезжал в огород.
Потянулись дни, занятые обустройством лесной базы. Дом принял обжитой вид. Виктор снова туда переехал с семьёй. Сергей вспахал часть заброшенного поля и посеял три мешка озимой ржи. Так прошло две недели после нашего возвращения из Москвы.
Под вечер, в динамике носимой рации прозвучало:
— Венец Сто десять. Я Анкер двадцать два.
Я опешил. Дальность действия не позволяла услышать его с дальнего Подмосковья. Вызов повторился. С недоверием, я нажал тангенту и ответил:
— На связи Венец.
— Я нахожусь на трассе возле поворота на Круглово. Нужно встретиться со всеми.
— Вас понял. Ожидайте, к вам подъедут.
— Каштан Венцу.
— На связи Каштан.
— Всё слышал?
— Да, всё.
— Сергей где?
— Где-то в поле.
— Тогда езжай сам и привези Анкера к себе. Передай Сергею, чтобы срочно возвращался на базу. Я тоже туда подойду.
— Понял.
Странно всё. В последнее воскресенье от Анкера на связь не выходили, значит, не было необходимости. Что могло случиться, что он объявился здесь? И каким образом он добрался? Впрочем, способов хватает. Тем более, обстановка нормализовалась. Но почему не предупредил о своём прибытии заранее? Надеюсь, что на эти и другие вопросы, ответ мы получим.
После недавних дождей ехать на велосипеде не хотелось, поэтому пошёл пешком. Виктор ещё не вернулся, а трактор Сергея был слышен хорошо, значит на подходе. Семьи Виктора и Степаныча занимались разными домашними делами. Выпекали хлеб, рубили капусту. Дров заготовили на год, не меньше. Мне предложили попить чаю, но отказался, сославшись на то, что когда все соберутся, тогда и можно будет.
Подъехал Сергей со старшим сыном. Пересказал им весь разговор с Анатолием. Принялись было гадать, о причинах его внезапного появления здесь, но, ни одна версия не устроила. Вскоре приехал Виктор с гостем. Анатолий с интересом разглядывал и хвалил нас за постройки.
— Молодцы, ничего не скажешь. На пустом месте создать базу со всем необходимым… Это многого стоит. Вижу, Павел, мой совет ты применил на все сто.
— Хотим ещё забор поставить вокруг и пару собак завести. А на следующий год замахнуться на второй дом, — вставил своё веское слово Сергей.
— Разумно. Получиться этакий хутор в лесу.
— Пойдемте в дом, перекусите с дороги, — на правах хозяина предложил Виктор.
Увиденное в доме поразило гостя не меньше, чем снаружи. Тепло поздоровался со всеми, а детям преподнёс целую коробку с фруктами. Да, давно они не видели бананов с ананасами и киви с манго. У меня чуть было не вырвался вопрос, где он смог сейчас их купить, но вовремя спохватился.
За обедом, без спиртного, на чём настоял Анатолий, разговор вёлся исключительно на нейтральную тему: о погоде, об устройстве базы, запасах продовольствия и прочем подобном. Когда убрали со стола и женщины ушли к детям, гость достал и разложил карту наших окрестностей.
— Расскажите, что знаете по факту подрыва экспортного газопровода и крушения при этом вертолёта.
Мы описали, как всё происходило в ту ночь, и как мы воспользовались ситуацией, чтобы избавиться от жмуров и отвести от себя всякую к ним причастность.
— Удалось узнать, кто на самом деле совершил эту диверсию?
— Сам понимаешь, никто об этом не распространяется, а самим расспрашивать… Спросил было у участкового, а он сослался, что ему не докладывают. Похоже, что свалят на тех грабителей, что к нам лезли, — я объяснил, как мог.
— Почему они так вцепились в этот газопровод, других, что ли, нет? — с досадой произнёс Виктор.
— Другие есть. Но по многим газ так и не начали перекачивать, из-за последствий аварии на Правохеттинском Кресту.
— Его до сих пор не починили!? — удивился я.
— Представь себе, нет. Заработало только три нитки. Одна внутрироссийская и две экспортные.
— Кто занимается восстановлением, наши?
— Нет. Иностранцы.
— Почему?
— Всё компрессорное и газоперекачивающее оборудование, которое там стояло, произведено за границей. И поставить новое они согласились на том условии, что и монтировать будут они. А это, в основном, американские компании. И они явно не заинтересованы, чтобы Россия имела доход от экспорта и газа, а также, чтобы ослабить Европу предстоящей очень морозной зимой.
— Что, зима действительно будет очень холодная?
— Да, это факт. Так, что утепляйте всё, что только сможете.
— Ты приехал, чтобы предупредить нас только об этом?
— А, что, этого мало? Ладно, шутки в сторону. Европейцам недавние события только на руку. Они добились отстранения «Блэквотера» от охраны объектов на территории России. Взамен направляют нам в «помощь» силы НАТО.
— А какая разница, под чьим флагом будут вояки? Те же яйца, только в профиль, — в свою очередь спросил Сергей.
— Не скажи. Частники, они и есть частники. А другое дело, когда за ними стоит государство, да не одно. Тем более, военный союз.
— Что, теперь НАТО станет искать тех, кто их обстреливает? — не унимался Сергей.
— Сам должен понять, не тот масштаб. Всё гораздо серьёзнее. И правовую базу под это заблаговременно заложили несколько лет назад. И мы, в смысле, Россия, с этим согласились, одобрили. И провели Законом. За подписью президента.
— И в чём подвох?
Анатолий тяжко вздохнул и продолжил.
— По этому соглашению с НАТО в рамках Программы «Партнёрство во имя мира», любое посягательство на жизнь сотрудника контингента НАТО, будь-то генерал или посудомойка, а также членов их семей, является преступлением, наказывать за которое любыми средствами, берётся пострадавшая сторона. Проще говоря, если они решат, что преступник скрылся в деревне Кукуево или городе Владимире, без разницы, то они имеют право сравнять эти населённые пункты с землёй. Вместе с жителями. Юрисдикция России на места дислокации контингента и на сам контингент, не распространяется
Возникла пауза. Каждый переваривал услышанное, пытаясь убедить себя, что он, наверное, чего-то не так понял.
— Это не ошибка? — спросил, доселе молчавший Пётр Степанович.
— Я ожидал этот вопрос, поэтому привёз распечатку этого Соглашения и Свидетельство о его ратификации Госдумой.
Анатолий достал из кармана рюкзака файл с несколькими листами бумаги и подал Степанычу. Он вынул их и стал внимательно читать, передавая прочитанные листы Сергею, а тот, в свою очередь, своему соседу. Так прошло с полчаса, пока каждый не прочёл документ.
— Чем думали те, кто подписывал это соглашение и ратифицировал?
— Встретишь и сам спросишь.
— Выходит, Президент утвердил, что бороться с оккупацией своей страны юридически незаконно? Он в своём уме? Чей, тогда он Президент? — посыпались вопросы один за другим.
— Как думаешь, сколько людей знают об этом документе? Я не беру в расчёт тех, кто его готовил и утверждал. Несколько сотен. А больше никто.
— Разве это секретное соглашение? — задаю ему вопрос.
— Отнюдь. Оно даже опубликовано в «Российской Газете», как и положено. Но кто её читает, кроме юристов?
— Значит, раз те, кто оказывает сопротивление, не увидят разницы в принадлежности вертолётов или машин, то своими действиями они развязывают руки карательным мерам против населения? — резюмировал Виктор.
— И заметь, с полного одобрения своей Высшей Власти. Можешь себе представить, чтобы подобное было во время Великой Отечественной? — наседал на него Анатолий.
— Да, «А мужики-то не знают…», — словами из рекламы ответил Сергей.
— В самую точку! — согласился Виктор.
— Что же тогда будет?… Ведь вполне возможно, что после сбитого вертолёта, пара звеньев пролетит в районе трассы и сожжёт ракетами все окрестные деревни и сёла. И под раздачу попадут абсолютно непричастные люди. Тогда нам только и остаётся, что печатать и раскидывать листовки с призывом не сопротивляться? Просто тупик, какой-то! — я в сердцах чуть не стукнул по столу кулаком, в последний момент, вспомнил об уложенных спать детях.