Путники

– Ты знаешь, Леонид, не всё у меня хорошо. С работы я вынужден был уйти, для этого были причины. Ты все их знаешь, но главное то, что мне стало неинтересно работать. Не скрою, что моя любовь к Ирине на это тоже повлияла. Первая жена стала требовать развода и поставила условие, чтобы я не общался с Ириной и детьми. Я не стал скрывать, честно сказал, что пойти на такой шаг не смогу. Уйти я от нее не собираюсь, но и бросить детей и Ирину не смогу. Честное моё признание породило то, что произошло. Ушёл с работы, поделили бизнес, как хотела Валентина и стали жить как чужие на некоторое время. Я пошёл работать в творческий коллектив и стал заниматься своим делом. Мне стало интересно, свободно и денежно.

Мои публикации, картины и фотографии стали востребованы в рекламном агентстве, где я был не последним человеком. Приобретая одно, я стал терять свой старый бизнес. Я почувствовал, что Валентина проворонит через полгода всё. Она слушать меня не хотела. Мои доводы сопровождала своими бабьими словами: «Ты молчи, ты предатель и мне хорошего ничего не посоветуешь». Прошло ещё немного времени, я понял, что бизнесу Валентины приходит конец.

Я подключил сыновей, чтобы совместно поговорить. Это на неё подействовало, и мы на семейном совете, если так можно сказать, открыли ей глаза. Бизнес кое-как вернули, но часть его ушла безвозвратно. До развода дело не довели. И мы сегодня так и существуем. Вроде бы вместе, но порознь. С Ириной мы живём по-прежнему, общаюсь с детьми чаще, чем раньше.

Всё же, творческая работа даёт больше свободного времени. Ирина очень переживала, что происходит в моей семье, но сегодня всё более-менее спокойно. Валентина тоже стала относиться ко мне спокойнее и сегодня не стоит вопрос о разводе. Хорошо поработали в мою защиту и, чтобы сохранить всё, что было нажито, сыновья. Они нанимали для матери психолога, тоже есть положительные плоды в этом отношении. Вот такие мои дела, Леонид.

После небольшой паузы Каргашинцев спросил своего друга:

– Но ты не каешься, что вот такие изменения произошли в твоей жизни?

– Нет, нисколечко, мне стало интересно жить, я перешёл от обыденности к другой жизни. Да, есть определённые трудности. Возможно, я нанёс рану Валентине. Но это не предательство, как она хочет представить. Это жизнь. И я сердцем не мог отказаться от любви. Я сохранил к Валентине уважение и, возможно, что-то есть даже большее, но есть и сила любви, которая у меня к Ирине.

Каргашинцев слова друга понимал, а кое-что не очень, но он не перебивал его. Он знал, что ему нелегко, но видел, что Владимир душой жив и полон сил для дальнейших дел. Он всю ответственность взял на себя, как перед Валентиной с детьми, так и перед Ириной, где у него тоже дети.

– Ты знаешь, Леонид, я боялся, что не смогу объясниться перед сыновьями и думал, что между нами возникнет непреодолимая стена. Сыновья поняли меня не сразу, но потом осознали, что изменить что-либо невозможно и наш разговор вошел в положительное русло. Как говорят, время лечит людей. Так оно и есть в нашей. Осадок, конечно, остался, но время идет, и жизнь вносит свои коррективы. Самое главное, сохранили уважение друг к другу.

Каргашинцев пригласил Владимира к столу.

– Будет неудобно перед гостями, что мы уединились от всех.

– Да, наверное, пора идти, – согласился Соколов.

В трапезной царила праздничная атмосфера. Играла живая музыка. Надежда и Сергей рассадили гостей вокруг большого, украшенного цветами стола, а потом прозвучали первые слова хозяина холдинга.

– Дорогие друзья! Большая семья Новиковых вас приветствует за праздничным обедом в честь работников сельского хозяйства. Я провозглашаю тост за тех, кто летом и зимой, в снег и в жару находится в поле. За вас, труженики, за вас, мои друзья. Праздник начинается. Пусть он будет всегда с тобой, как сказано у Эрнеста Хемингуэя. За напряженный труд и радостный отдых!

Приглашение к президенту

Моя любовь к отечеству не заставляет меня закрывать глаза на заслуги иностранцев. Напротив, чем более я люблю отечество, тем более стремлюсь обогатить мою страну сокровищами, извлечёнными не из его недр.

Вольтер (Франсуа Мари Аруэ)

(1694–1778)

Каргашинцеву Леониду было приятно держать в руках красиво оформленное президентское послание с золотым гербом. На нем особым каллиграфическим почерком было выведено: «Президент Российской Федерации Д.А.Медведев и С.В.Медведева просят пожаловать на государственный обед в честь Ее Величества Королевы Дании Маргрете II, Его Королевского Высочества Принца-консорта Хенрика и Его Королевского Высочества Кронпринца Фредерика во вторник, 6 сентября 2011 года, в 20.30». Указан и адрес, словно его никто не знает: Большой Кремлевский дворец, Александровский зал. С просьбой подтвердить участие Леонида Каргашинцева по указанному телефону.

В приглашении было кратко предусмотрено всё. Одежда – для мужчин темный костюм или парадная форма с орденскими колодками, для дам – длинное вечернее платье. Каргашинцев уже бывал на подобных приёмах несколько раз и его всегда охватывало волнение и внутреннее переживание. Сегодня, в данный момент, он был приглашён от министерства один. На то были разные причины, но суть дела от этого не менялась. Надо идти.

Леонид Иванович прочитал текст несколько раз и стал обзванивать друзей из других министерств, с целью выяснить, есть ли у них приглашённые на приём? Подтвердил это его друг Соколов Владимир Сергеевич. Он был включён в состав желаемых гостей, учитывая его дружеские отношения с послом Дании.

– Ну вот, – сказал ему Каргашинцев, – ты не можешь отказаться от государственных дел, хотя уже работаешь в другой сфере.

– Личные связи не рушатся, если они были некорыстные, с уходом или переходом на другую работу, – ответил Соколов.

Каргашинцев поинтересовался у него: как он приглашён на обед, один или с женой?

– Я иду один. Приглашение на одно лицо, да даже если бы было на два, то всё равно идти пришлось бы одному. Обстоятельства не позволяют являться к Президенту с Ириной. Мы не зарегистрированы как муж и жена. А Валентина, естественно, не пошла бы. Даже если бы я попросил об этом.

– Ну, хорошо, – завершая разговор, сказал Каргашинцев, – мы на приёме, надеюсь, продолжим нашу беседу, ты не потеряй меня.

– Тебя не потеряешь, – отозвался Соколов и добавил: – До встречи, дружище.

Леонид Иванович набрал еще один номер, другого старого друга – Новикова Сергея. После небольшой беседы спросил: случайно на приём к Президенту в честь гостей из Дании не приглашен?

– Почему «случайно»? Я приглашён вполне официально, у меня с ними есть партнёрские связи. Так что, без всякой случайности я в списках приглашённых.

– Ты не обижайся, что я тебе сказал так, – продолжил Каргашинцев. – Мы же нечасто бываем на приёме у руководства государством. А сегодня вот оказались втроём в списке гостей. Я, ты и наш близкий товарищ Соколов.

– Так да не так, – ответил Новиков. – Я, к сожалению, буду в командировке, на подписании важных соглашений в Германии, с аппаратом руководства государства. Я согласовал отъезд, так что вы будете вдвоём. Но, наверное, и там встретите общих друзей. Смотрите, аккуратнее будьте, много не пейте.

– Ну, если нальют, мы выпьем, а после приёма добавим, – пошутил Каргашинцев. – И ещё могу сказать, что «много» на таких мероприятиях не бывает. А вообще-то, было бы неплохо снять стресс перед приёмом. Ради этого и предусмотрен фуршет с аперитивом. Жалко, что ты не будешь с нами.

– Важные государственные дела совершаются не только за обеденным столом на приёмах, но и в поле и в других местах.

– Ну, Серёга, ты молодец, хорошо, что ты это понимаешь. А другим невдомек, что есть ещё дела в поле, в коровниках и в свинарниках, где запах далеко не французских духов.

– А мне нравятся больше именно такие запахи, чем заморские шанели и прочая ерунда.