Путники

Так вот, в Казахстане скопление гуся происходит в несчётном количестве, когда птица поднимается на перелёт в тёплые края. Это объясняется тем, что с севера гусь летит со своими выводками. И количество прилётного гуся после отсидки увеличивается в несколько раз. А пролётная тропа лежит через Казахстан по охотничьим местам Новикова Олега. Сплошной поток гусей закрывает небо крыльями. Во время рассвета или вечерней зорьки становится темно от количества птиц. Такая охота интересна не только из-за обильной добычи, но можно просто наблюдать, восхищаться поведением и повадками гусей, а также успеть всё это сфотографировать – как парят над тобой стаи из нескольких тысяч особей.

На ту охоту Каргашинцева пригласил друг Новиков Сергей к своему родному брату Олегу. И Леонид был благодарен, что он увидел то, что есть в казахстанских степях. Такая охота проходит в лёгкой и интересной форме, но главное – это увиденное своими глазами богатство природы и общение с людьми. Всё это завораживает на всю жизнь. После удачной охоты Олег Анатольевич пригласил их на вечерний чай в каминном зале большого охотничьего дома, принадлежащего ему.

В компании после охоты за столом, где пышет паром шулюм и разложены другие закуски из дичи, атмосфера стоит неописуемо дружеская. Это настоящий братский праздник охотников. Как обычно такие застолья завершаются под утро, а учитывая, что обратный самолёт только вечером следующего дня, то можно позволить и выпить вина. После застолья ещё много было охотничьих баек от присутствующих и ко сну приступили лишь под утро. Сон у охотников проходит по-разному, одни падают на кровать замертво и надолго. Другие засыпают медленно, прокручивая в голове все увиденные и услышанные события, и встают также почти первыми.

Такими в компании оказались Каргашинцев и Мешков. После утреннего туалета и прогулки по лесу Каргашинцев предложил Мешкову попить чая на кухне и удалиться в лес, чтобы не нарушать покой других охотников. Каргашинцев предложил налить в чай коньяка или что-то из представленных напитков на большой сервировочной тарелке и на стеллаже, где стояли красивые импортные бутылки с красочными этикетками – коньяки, виски, водка, вино и другое. Александр предложил другой вариант: выпить для настроения по 50 граммов коньяка «Хенеси».

– Ну вот, – сказал Каргашинцев, – как будто специально для нас приготовили початую бутылку с «Хенеси», примерно тут и есть 100 граммов. Саша, а новую бутылку не открывать?

Бутылка со сто граммами коньяка, как подумали охотники, была на нижней полке стеллажа и стояла отдельно от остальных. Последовала обычная процедура перед питьём: чокнулись фужерами и опрокинули содержимое в рот. То, что произошло с друзьями потом, не описать и не рассказать. Напиток как будто застрял в горле. Выплюнуть поздно, проглотить невозможно. Словом, встало в горле комом.

Каргашинцев подумал, что это была какая-то кислота. Еле отдышавшись, друзья сели за стол и схватились за головы, ожидая самых тяжких последствий. Потом вытерли слёзы с глаз и стали ругать хозяина за то, что оставил такую бутылку. Потом выяснили у Олега Анатольевича, что в бутылке был настой кедровых шишек на спирту для натирания тела. Или для употреблением внутрь каплями с водой.

Целый день Каргашинцев и Мешков заедали в горле ком овощами и фруктами. Смеха было много, но есть и серьезные выводы. Никогда не бери то, что тебе неизвестно. Тем более, если это бутылка с остатками содержимого. Этот случай надолго запомнился друзьям-охотникам. Как можно умереть не от жажды выпить, а от бездумного решения делать то, чего делать никак нельзя.

С тех пор прошло немного времени, а сегодня на празднике у Новикова Каргашинцев наслаждался общением с общими друзьями, с которыми познакомился в охотхозяйстве Сергея Анатольевича. Каргашинцев с Мешковым и Бабичевым пошли на берег Волги, чтобы не надоедать хозяину и чтобы тот мог спокойно встретить близких для него людей. Тех, кто стал и в трудную минуту опорой и помощником.

У Бабичева и Сергея Анатольевича давняя дружба, а добрый характер Владимира способствует развивать отношения на основе понимания и уважения. Не всё просто было у него в жизни, прошёл через войну, через несправедливость по работе. И горе его не миновало, он потерял малолетнего ребёнка. Но в душе нет следов чёрствости и презрения к людям. Такими качествами может обладать только сильный человек.

Всё больше прибывало гостей, а значит, и хлопот прибавлялось Сергею с Надеждой, чтобы было всем комфортно, уютно и празднично. Сватья семьи Новиковых (это Кузнецов Валентин и Людмила) приехали нарядные, празднично одетые, широко улыбаясь. После короткого рукопожатия и поцелуя Валентин вручил Надежде цветы. Обращаясь к ней, сказал:

– Ну, вот и осень пришла. Такие в сельском хозяйстве дела: праздники проводить на воде, чтобы не жить в беде.

Сергей улыбнулся свату и ответил:

– Ты тоже как Каргашинцев стихами стал говорить.

– С кем поведёшься, от того и наберёшься. А где сам Каргашинцев?

– Как всегда в кругу друзей. Наверное, охотничьи байки травит. Вон на берегу.

– Пойду, поздороваюсь с ним, да винца выпьем, пока гости все не пришли.

– Да почти все приехали, ещё только несколько пар осталось. Должен прибыть друг Каргашинцева Соколов с женой Ириной и ещё одна пара, увидишь потом.

Кузнецов проводил в зал жену, где уже сидели у камина супруги гостей, а сам пошёл на берег реки. К старым друзьям. Боргуль угощал всех вином и другими напитками, сопровождая свои действия словами:

– А что будем сидеть без дела? Сегодня праздник, а значит, гуляем.

– Кому праздник, а кому работа, – сказал Кузнецов. – Мы хотим пойти ещё на охоту после ужина. Я думаю, от этой затеи Каргашинцев не откажется. Он любит на вышке поспать.

– Обязательно надо съязвить про друга, – возразил Мешков. – Он же про тебя ни одного слова плохого не сказал, пока ты обнимал жену Сергея.

– А вы что, видели, как я обнимал Надежду?

– Видели, да ещё как. Остались у тебя эти привычки с работы. Неслучайно говорят, что у тебя работают одни молодые девчата, – продолжил Каргашинцев.

– А что со старухами работать? Я сам старик, да ещё если буду в окружении старух, считай, пропал.

– Смотри, не пропади с молодыми, – сказал Владимир. – Будет всем нам тяжко.

– Ребята, у вас шутки такие, что не дай Бог услышит всё это Людмила.

– А что слышать, я ей всё расскажу, пускай знает твои мысли.

– Каргашинцев, я знаю, что ты можешь что-нибудь сказать моей жене, так ведь она спать не будет.

– А зачем ей спать, она хочет с мужем побыть. А ты уже «побывал» на работе с кем-нибудь, а она всё ждёт. А ты пришёл и спать. Нет, друг, так не пойдёт. Мы Людмилу в обиду не дадим, мы её любим.

– Я знаю, что вы все её любите, – завершил шуткой разговор Кузнецов.

– Ну, вот и поговорили, а теперь по фужеру вина, – сказал Боргуль.

К Новикову на джипе подъехал Соколов. Все ждали, что он приедет с женой, но он был один и не совсем в праздничной одежде. Больше напоминает дорожный вид. На лице праздничной улыбки не было. Пожав руку хозяину, подошёл к Надежде. Поздравил с торжеством и спросил:

– А где народ? – он имел в виду Каргашинцева.

Сергей доложил:

– На берегу реки, ждут тебя с женой, а ты приехал один.

– Да так получилось, я планирую после праздника и охоты поехать в Вологду на медведя.

– Ну, ничего, побудешь у нас, поговоришь с друзьями, съездишь к нам на охоту, а там как сам решишь.

Когда Соколов подошёл к друзьям, все заметили грустное лицо их товарища. Никто не стал допрашивать, что случилось. Ему предложили фужер вина с коротким тостом: «С праздником». После общения друзья пошли к трапезной. На берегу остались вдвоём только Каргашинцев и Соколов. Между ними пошёл конкретный разговор о жизни, о семье.

– Владимир Сергеевич, расскажи, что у тебя нового, как дела на работе и как семья? По телефону общаемся, и не всё расскажешь, а встречаемся только на охоте и на празднике.