Страница 9 из 93
Юмор в том, что эта идея, про нации и народности, взрослых и детей, вождю пришла после прочтения одной из наших книг, названия не помню. Ну а про автономии — это уже он сам, из своего же опыта двадцать второго года, когда он спорил с Ильичом, организуя СССР. Ну и веселые же времена ждут Европу, когда мы туда войдем!
С вахты передают — из штаба флота просят прибыть. Вешаю «стечкин», охрана уже ждет у трапа — приказ о мерах безопасности никто не отменял, «во избежание вашего убийства или похищения агентами Германии или союзников». Причем во избежание ситуации «кто вызывал такси на Дубровку» (старший майор госбезопасности, тьфу, уже комиссар третьего ранга, Кириллов, наш куратор и ангел-хранитель от НКВД, этот фильм тоже смотрел, остался довольным), старшего охраны я непременно должен знать в лицо, и это при том, что на причале, как только мы к нему ошвартовались, своя охрана, которой все прибывшие обязаны документы предъявить. Даже самого комфлота так не охраняют, секретность, блин! И маскировку над нами уже установили, комплект образца двадцать первого века, но не «родной», оставшийся в Северодвинске, а сделанный уже здесь, по его образу и подобию, и не в единственном числе, не только мы пользуемся — но вот уверен, завтра уже весь Полярный будет знать, что «моржиха» пришла!
Из репродуктора на столбе над причалом разносится песня. И тоже ведь из наших, «новых»!
Как раз к ситуации — идеологическая обработка народа уже началась. Не великорусский шовинизм (с которым Сталин непримиримо боролся), а объединение окраин вокруг уже сплавившегося «советского» (не русского!), «имперского» ядра. Интересно, в этой истории будет ГДР или Германская ССР?
В кабинете командующего, кроме самого Арсения Григорьевича, были еще Зозуля и Вазгин, начальник флотской разведки.
— А, Михаил Петрович! Приветствуем победителя всего Кригсмарине!
Издеваются, что ли? Улыбаются все, но без издевки. С таким видом о награждении или повышении уместно сообщать. Или «Шархорст» сам вдруг утоп, а я не знаю?
— Серьезно, Михал Петрович. Прочтите вот здесь. А после вот это!
«Правда» сегодняшняя, и мелким шрифтом, после сообщений о наших победах — Черчилль в парламенте произнес речь, упомянув, кроме всего прочего, и о нашем деле: «Кригсмарине показало, что его еще рано списывать со счета», «дерзкие и успешные операции немецкого флота в русской и английской зоне», «конвой PQ-20 чудом избежал гибели, когда германская эскадра прошла всего в тридцати милях» (ну, положим, там не тридцать было, а побольше), «значительный риск отправки конвоев в Россию, жизни наших моряков подвергаются огромной опасности», и еще, и еще. Да, начинаю думать, что тогда британцы пытались утащить битый «Тирпиц» к себе исключительно затем, чтобы отремонтировать и вернуть фюреру, дальше пугалом служить! Нет, впрямую английский боров отказаться от конвоев к нам не требовал, все же не идиот он о таком заикаться сейчас, ведь там не только ленд-лиз был, но и закупленное нами за золото, а значит, принесшее наглосаксам хорошую прибыль. Но вот на мозги он капает, а это очень не есть хорошо, при первой же неудаче весы и качнуться могут.
— А теперь вот это, Михаил Петрович. Только не смейтесь, это серьезно.
Протоколы допроса. Те фрицы, которых мы сдали в разведотдел. Вот это удача — среди них командир Z-38 и еще двое офицеров! Читаю… Это что ж выходит, фрицы всего лишь от нас удирали?! Ужас, монстр, морской змей, вообще неизвестно что, но чего они до усрачки боятся, даже в тот район моря войти, где есть подозрение, что вот это там сейчас — и это все наш «Воронеж»?! Атомный подводный крейсер — это, конечно, сила, но чтобы вымести с морского театра весь вражеский флот?! Это ведь называется господство на море в чистом виде, когда мы можем там ходить куда захотим и делать что угодно, а враг и нос высунуть боится. Ведь теперь «Шарнхорст» можно выгнать в наше море лишь угрозой расстрела всей команды — и то под вопросом, в холодной морской воде помирать мучительнее, чем от пули.
— Так что, Михаил Петрович, боевую задачу вы выполнили отлично. Конвой прошел без малейших помех. От лица командования Северным флотом объявляю вам и экипажу К-25 благодарность.
— Служу Советскому Союзу! — отвечаю я по новому (или старому для меня) Уставу.
— Вот только с политической точки зрения «Шарнхорст» теперь желательно уничтожить. Это реально?
— Реально, — отвечаю, — если мне вернут назад хотя бы пару ракет и дадут целеуказание авиаразведкой. Нарвик, как база НАТО, вероятного противника в 2012 году, на наших электронных картах имеется. А у «Гранитов-И» есть режим, лететь до заданной точки, там включить самонаведение и искать цель в приблизительном районе. О радиопротиводействии тут и не слышали, ПВО можно вообще в расчет не брать — так что положу в цель с гарантией. Если даже и не утонет, то будет в состоянии, еще хуже чем «Гнейзенау», после попадания бомбы в артпогреб. Уж точно, до конца войны в строй не введут. Минус — что невосполнимый боеприпас расходуется.
Хотел добавить, «Шарнхорст» и так никуда не денется, а вот после, «Мидуэи» и «Айовы» у наших берегов… Но промолчал. Пока мы все ж союзники. Пока.
— Ну, это пока рано, Михаил Петрович. Но будем иметь в виду. Да, за выполнение боевого задания вы и экипаж будете представлены к наградам. Поскольку, по словам пленных, командир U-622 за прошлый поход был награжден Рыцарским крестом всего лишь за то, что «произвел разведку», то есть незаметно для нас проник в Баренцево море, за меридиан Полярного, никого не встретил и поспешил назад, благополучно вернувшись живым, то наградить К-25 за шесть потопленных в одном походе будет по справедливости.
Разговор как-то плавно перетек на планирование будущих операций. Зозуля поинтересовался, как работают новые торпеды. Я честно ответил, что против надводных целей выше всяких похвал, а вот на глубине и не проверили, и сильно сомневаюсь. Ну не верится мне в хорошую работу пассивного самонаведения по подлодке на электромоторах! Так что работать против лодок нужно только, пока они не погрузились. Или эсминцы наводить, как мы делали уже.
— А по надводным кораблям? Насколько тактически осуществимо взаимодействие К-25 с тяжелым крейсером? В бою против вражеского артиллерийского корабля.
— «Шеер»? — сообразил я. — То есть «Диксон»? Так же, как и с эсминцами, при условии, что на нем будет нормальная ГАС. Но вот тут играть придется на опережение: торпедами достанем с трех-четырех миль, не больше, значит надо успеть выдвинуться. И глубина должна быть не меньше двухсот — чтобы нам разогнаться до полной.
А что, план хорош. Представляю встречу «Диксона» с «Шарнхорстом», с «Дюнкерком», да хоть с гипотетическим противником класса «Айовы», который видит перед собой заведомо слабейшую добычу, и не знает, что внизу ходит атомарина. Выход на дистанцию, и залп с глубины самонаводящимися, по ГАКу, не поднимая перископ — такую атаку ПЛО здесь отразить не способна. «Айове» песец — а нам пропаганда, как карманный линкор, с немецкой командой сдавшийся вооруженному пароходу, под русским флагом бьет всех одной левой. Да еще намекнуть на участие в этом походе немецких спецов из бывшего экипажа «Шеера». Фюрера инфаркт хватит, когда он об этом прочтет!