Страница 10 из 93
Вице-адмирал Август Тиле. «Адмирал Арктики».
Нарвик, 22 января 1943 года.
Я приказал задержать выход в море всех конвоев, ввиду присутствия там русской лодки, или морского змея, или черта, все равно. Важно лишь то, что это нечто безнаказанно топило немецкие корабли, и пока ему нечего было противопоставить. Минные поля, выставленные в проливах между островами и вдоль всего открытого участка берега, отгораживая фарватер, тоже не давали, как оказалось, никакой гарантии безопасности конвоев. Несмотря на них, потери от действий вражеских лодок были регулярными, но терпимыми. Да что там говорить, эти безумцы в прошедшей кампании умудрялись выводить свои лодки даже из Финского залива в Балтику. Вероятно, смогут и в этом году, потому что за зиму минные поля проредятся, а весь запас мин, предназначенных для полной изоляции Балтийского флота русских, мы вывалили в норвежские воды. Как выясняется, напрасно. Впрочем, по крайней мере, теперь можно не опасаться совместных действий вражеских лодок и эсминцев, подобных той резне, что они устроили в Порсангер-фьорде. Добавляли уверенности в этом и пушки спешно построенных береговых батарей, демонтированные в Тулоне и перевезенные в Нарвик благодаря клятвенному заверению Геринга, что действий надводного флота союзников в районе этой средиземноморской базы он не допустит и совершенно не гарантировавшего безопасности Норвегии в зимний период. Всю систему береговой обороны надежно связали проводными линиями связи, помня помехи по радиоканалу, а для поиска источника этой напасти развернули вдоль берега посты радиопеленгаторов. Мальчики Геринга по нашей просьбе держали эскадрилью торпедоносцев и эскадрилью истребителей, готовые немедленно вылететь в район и утопить вредителя, если это какое-то судно, или сбить, если это самолет. Если бы еще были введены в строй береговые акустические станции, то ваффенмарине СС могло бы чувствовать себя в прибрежных водах вполне уверенно, однако, к сожалению, они только начали строиться.
Но от этого морского черта чего угодно можно ожидать, поэтому транспортам сейчас делать в море нечего, придется опираться только на десантные баржи типа «Ф», малоуязвимые для торпед из-за их малой осадки. Снабжение баз и сухопутного фронта не пострадает, а вот вывоз руды придется приостановить.
Инженеры божатся, что автономностью эта русская бестия похвастаться не может, поэтому выждем немного, недельки две-три, и разом проведем все транспорты одним конвоем, пока русские будут отдыхать в базе.
Берлин, штаб ваффенмарине СС.
29 января 1943 года.
— Так, герр Дёниц, проходите. Вы ничего не хотите мне сказать?
— Уточните ваш вопрос, герр рейхсфюрер. Наша аналитическая группа ведет работу, активно собирает и обрабатывает информацию. Наш последний отчет…
— Засуньте этот отчет в… ватерклозет, Дёниц! Вам известно, что произошло на севере?
— Герр рейхсфюрер, командиров всех пяти погибших субмарин я знал лично. Как помню в лицо и по именам многих из их команд. Что нельзя сказать про командира и экипаж Z-38.
— Дёниц, я отлично помню ваши выводы и рекомендованных вами господ. Касаемо мифической «большой русской подлодки», если она действительно существует… Вот карта, в этой точке вот в это время был потоплен русский траулер, успевший, к сожалению, дать радиограмму. А примерно в этой точке, никак не дальше, вот в это время все три лодки погибли, почти одновременно, согласно последней радиограмме U-622. То есть временной диапазон известен — а теперь возьмите линейку и измерьте расстояние. И ответьте на вопрос, если мифическая подводная лодка есть, то с какой скоростью она должна была подойти от русской базы Полярный? Или еще западнее, где сейчас находится фронт.
— Это… невозможно, герр рейхсфюрер!
— Вот именно, невозможно. Тридцать пять узлов. Причем это средняя скорость, по всему пути. Это если считать от Полярного, если же от русских передовых баз, то выйдет и тридцать восемь. По-вашему, это возможно для подводной лодки? Сколько вы насчитали в прошлый раз вашей экспертной командой? А ведь русским надо было еще потратить какое-то время на поиск целей!
— Но наши субмарины могли быть потоплены и авиацией. Или же русские оказались настолько умны, что развернули корабли ПЛО для охраны своих траулеров.
— Во-первых, чтобы троих почти сразу? Во-вторых, в радиограмме U-622 говорится, что они не видели противника!
— Но русская сверхлодка могла уже находиться в том районе.
— И что она там делала? Охраняла рыбаков? С очень большой натяжкой я мог бы еще в это поверить. Но не поверю, и знаете отчего? То, что я вам сейчас скажу, настоятельно рекомендую не разглашать. Так как Канарис сейчас в опале, я сумел прибрать к рукам кое-что из его хозяйства. Ведь если сверхлодка с единым двигателем замкнутого цикла, что вы мне описали, то она должна потреблять большое количество химикатов, весьма опасных в обращении, как заявили мне эксперты, которым я доверяю. Не говоря уже о том, что горючее для машин этой лодки должно быть обычным, соляра или мазут.
— Мазут на подлодках не применяется.
— А вы рассчитайте потребную мощность для тридцати пяти узлов под водой. Существуют ли соответствующие дизели, или это ближе уже к турбинам? Ведь можно, в принципе, сделать замкнутый цикл и для котла, когда продукт сгорания очищается, обогащается кислородом и снова идет в топку?
— Ну, теоретически это возможно. Но никто никогда на практике такого не делал!
— Это по сути неважно. Так вот, Дёниц, по своим каналам я абсолютно точно установил следующее. Первое: ни в Полярном, ни в Мурманске нет хранилищ для химических реактивов. А это такая опасная вещь, что ее никак нельзя держать без особых условий. Более того, мой источник уверяет, что подобные вещи в сколько-нибудь значительных количествах туда и не завозились. Второе: источник подтверждает, что в Полярном в ноябре стояла очень большая подводная лодка, у тщательно охраняемого причала. Но он уверяет, что ей не было отпущено с береговой базы ни литра мазута или солярки. Третье: мой источник утверждает, что командир этой лодки, по крайней мере тот, кто выдает себя за командира, имеет чин не флотский, а НКВД, и незнаком на флоте абсолютно никому. Как вы все это объясните?
— Ваш источник, это как я понимаю, чин из русского интендантства, отвечающий за горюче-смазочные? По первым двум пунктам ничего не могу сказать, кроме предположения о секретной русской базе где-то в далекой бухте. Хотя странно, такая база должна как минимум железнодорожную ветку иметь. А вот третье — бред. Такой корабль никогда не доверят малоопытному. Командиры субмарин — это особая каста, где отличившиеся известны всем. Хотя у русских были репрессии совсем недавно. Может, кто-то из якобы казненных?
— Именно недавно, Дёниц. Пять лет. И до того этот «якобы приговоренный» должен был себя показать. Сделать что-то такое, как например Котельников, шедший на субмарине к русским полярникам, вот лучшая кандидатура на мостик сверхлодки? А как по-вашему, бывший арестант может иметь чин их тайной полиции?
— Герр рейхсфюрер, это бред! Этого просто не может быть!
— Нет, не бред. Существует лишь одна версия, логично все объясняющая. Что то, что стояло у причала в Полярном, это всего лишь блеф, макет, для отвода глаз. Ясно, отчего на его мостике не Котельников, или кто-то ему подобный, зачем отвлекать боевого командира? Ну а выставить роту НКВД в оцепление, это такая мелочь! Могли и экипаж на обманку посадить, опять же не из подводников, а из солдат НКВД, и молчать будут верней, и чтобы обученных людей на лишнее не отвлекать. Но вот про топливо забыли. Или пожалели — вряд ли у них есть пара тысяч лишних тонн соляра!
— Логично. Но тогда что же уничтожает наши корабли?
— А вот тут я надеялся, что вы мне что-то скажете, Дёниц, как эксперт по военно-морским делам. Пока же я наслушался всякого. Мистики из Аненербе, например, всерьез утверждают, что русские привлекли на свою сторону Змея Емунгарда или вызвали морского демона из преисподней.