Страница 57 из 93
Лодку мы встретили лишь одну, по истечении суток. «Девятка», такая же как у Люта, резво бежала навстречу под дизелями. Мы не всплывали под перископную, акустики было достаточно, чтобы с нашей скоростью, занять позицию по курсу и выпустить торпеды. Два попадания, взрывы — готово. Позже мы узнали, что наша жертва имела номер U-198, командир Вернер Хартманн (не родственник ли?), Рыцарский крест и одиннадцать потопленных на счету (на момент своей гибели в нашей истории, в августе сорок четвертого). Тогда же мы просто смахнули ее с поверхности моря, как битую пешку с доски. Устраивать тотальный геноцид еще и двенадцатой флотилии по образу и подобию того, что мы сделали с одиннадцатой (арктической), в наши планы решительно не входило, чтобы не навести кое-кого на всякие мысли и аналогии. Если союзников в Атлантике могли топить хоть Лют, хоть «Архимед», хоть даже этот свежеутопленный фриц — то кто здесь мог с таким же успехом бить немцев?
У испанского берега управились быстро. Слава богу, достаточно было лишь малой части трофейного золота, и ребята Большакова оказались на высоте. Утро 27 апреля встретило нас уже в сотне миль (час, когда по расчетам, на поверхности должен был наступить рассвет). Мы шли назад почти тем же курсом, полным ходом. Когда акустик доложил, есть контакт, я облегченно вздохнул. Дождусь идентификации цели, что это точно наши, и уйду наконец спать, полную вахту, оставив в ЦП Петровича. Хотя что-то рановато, «Краснодон» дальше должен быть, он ведь зигзагом шел, что сильно бы его замедлило.
— Тащ командир, контакт множественный! Боевые корабли, как минимум один линкор или авианосец, еще не меньше десятка целей. Пеленг не меняется, двести пятьдесят пять, уровень на пределе слышимости.
Уже легче. Эскадра этих времен, с линкором во главе, шумит так, что нашей акустикой слышно миль за сто, а то и больше, в Центральной Атлантике слышимость по сравнению с Севером — это просто эталон. Немцев такими силами тут точно быть не может (помню про бывших французов, «Дюнкерк», «Страсбург», прочие, но как они через Гибралтар прошли?). Но хрен редьки не слаще, потому что если эта шобла наткнется на «Краснодон», то точно пошлет какой-нибудь эсминец, досмотреть. А если там будет кто-то дотошный и глазастый?
Увеличиваем ход, насколько это возможно для такой глубины, чтобы не шуметь на весь океан. Определить курс неизвестной эскадры точно не можем на таком расстоянии — но пеленг не меняется, а это значит, что наш и их курс сходятся. Еще несколько часов в напряженном ожидании.
— Тащ командир, еще контакт, пеленг сто девяносто, торговец… опознан по сигнатуре, «Краснодон».
Смотрю на планшет. Вот не было печали! Ладно, шанс пока еще есть, может, проскочим. Если эти куда-нибудь в Атлантику идут.
Через пару часов стало ясно, что не проскочим. «Краснодон» уже рядом, вступаем снова в его охранение — но вот эскадра, судя по уровню сигнала, не дальше чем за пятьдесят-шестьдесят миль. И точно идут на нас. Вспоминаю дальность обнаружения американским радаром SG по надводной цели, свыше двадцати миль. То есть надо не просто убраться с пути эскадры, но и отойти на столько же в сторону. Акустик докладывает, что различает цели класса линкор или крейсер, целых три. Тогда впереди, миль за десять, должен быть еще дозор из эсминцев. «Краснодон» точно не успеет.
Воображение уже услужливо рисует картину: англичане, или американцы (кого там черт несет) останавливают «Краснодон», обнаруживают уран в трюме. Команду подвергают допросу третьей степени (а впрочем, и так все ясно), и СССР оказывается крайним во всем! Ну а после сам Иосиф Виссарионович вызывает меня на ковер и спрашивает с упреком: «Это как же вы, товарищ Лазарев, допустили?»
Считается, что Наполеон не выиграл Бородинское сражение, потому что у него в тот день был насморк и мигрень. Я же был зверски не выспавшись и оттого просто выстрелил в сознание «боевую программу». Навык не подвел, голова вмиг стала ясной, мозг просчитывал варианты действий, быстро и четко, как компьютер. Вот только последние рубежи обороны, а может, не разберут при досмотре, что это, или же «не виноватые мы, купили у незнамо кого», были выброшены из рассмотрения. Потому что врага до последних рубежей допускать нельзя.
Вперед, с песней, и шашки наголо? Ну мы же скорее морские ниндзя, а не кавалеристы! А крайним-виноватым окажется тот, кто попадется. Вот и станет Вольфганг Лют в этой истории мегагероем Кригсмарине. Или графа вперед выпустить? Будет вам сейчас, англосаксы, эпическая морская битва за демократию.
Передаем на «Краснодон» приказ: самый полный ход, курсом на норд (нет там немецких субмарин, мы только что все просмотрели, по пути). А мы, курс 265, ныряем на двести пятьдесят, и полным. Через три часа сбавляем ход и всплываем под перископ.
Это ж какие люди — тьфу, какие корабли! — встречаются на морских дорожках! Вот какая вероятность, что столкнемся в океане, друг друга вовсе не ища? А поди ж ты… Перископ вниз, ныряем на двести, чтобы не засекли. С кораблей не увидят, но вдруг, по закону подлости, сейчас самолет прямо над нами? Так что лучше не светиться, режим видеозаписи был включен — картинку на экран!
Она, «Айова», силуэт характерный, не спутаешь, заметно удлиненный нос без полубака, три башни, две трубы — у линкоров типа «Саут Дакота» труба одна, у типа «Норт Каролайн» труб тоже две, но тонкие и вплотную друг к другу, у всех прочих американских линкоров постройки еще той войны орудийных башен четыре (у самых старых и больше). Считался лучшим линкором всех времен и народов — его конкурент, «Ямато» все же был слишком тяжеловесен и имел явно слабую ПВО. А может быть, и был лучшим по сбалансированности характеристик, отличные пушки, как главная, так и вспомогательная, и зенитные калибры, лучшие на то время радары и СУО, броня на четверку с плюсом (у «Ямато» и немцев, пожалуй, получше) и ход тридцать пять узлов, как у эсминца (по рекламе, в реальности не больше тридцати). Но вот что это чудо здесь делает, если на нем флаг подняли лишь в феврале, экипаж его просто освоить не успел? И присутствует этот красавец в американском флоте пока что в единственном числе — «Нью-Джерси» будет принят в мае, а «Миссури» и «Висконсин» лишь в следующем, сорок четвертом, дальше в развитие этой серии предполагался тип «Монтана», дюжина стволов главного калибра вместо девяти, и усилена броня — получился бы «Ямато-киллер», но война закончилась. И за каким хреном американцы гонят через океан ценный корабль, который еще и боевую подготовку не завершил?
Саныч комментирует, не столько мне, сколько оператору ГАКа, записывающему сигнатуры.
— Цель номер два — легкий авианосец тип «Индепенденс», переделка из крейсера. Один из трех, сам «Индепенденс», «Принсентон», «Белью Вуд», пока только они в строю. Цель три, это легкий крейсер тип «Кливленд», нам уже встречался. Все остальные, это эсминцы, тип «Флетчер» или чуть более легкие «Бристоли», не разобрать.
— А вот куда идут и зачем? — задумывается Петрович. — Что-то курс у них не подходит даже для Гибралтара, не то что для Англии, слишком сильно к югу забирают. С кем они там воевать собрались?
Исторический факт, что после сорок пятого все эти «Айовы» снарядов по берегу — Корея, Вьетнам, Ближний Восток — расстреляли больше, чем за Вторую мировую. Тогда шестнадцатидюймовые снаряды линкоров, были у штатовцев, как во время более позднее, крылатые ракеты: на тропическом острове Иводзима после артподготовки ни одной пальмы не осталось, все смели. Вот только кому они сейчас хотят свою демократию на вынос — вроде фрицев в Африке не наблюдается?
— Тащ командир, еще контакт! — доклад с ГАКа. — Пеленг двести десять, групповая, похоже на торгашей.
Еще легче! Что все это напоминает — правильно, конвой, транспорта с непосредственным охранением и боевая эскадра в дальнем прикрытии. Для Северной Атлантики норма, вот только на африканском маршруте это зачем, тут, кроме подлодок, противника давно уже не бывало (и не будет до самого конца войны). А вот похоже это на войсковой конвой, как бы на Тихом они шли к какому-нибудь атоллу Тарава, на захват, тут линкоры, снарядами все там перепахать, если что, очень даже нужны.