Страница 79 из 154
62
Никто из четверых больше не показывался на улице аль-Габаляуи. И люди думали, что они ушли вместе за Рифаа, опасаясь расправы надсмотрщиков. Но товарищи обосновались на краю пустыни и испытывали ужасные душевные страдания, всеми силами сопротивляясь боли и переживая раскаяние. Потеря Рифаа была самой тяжелой раной для их сердец. То, что они отступились от него, терзало их смертельной пыткой. У них в жизни оставалась лишь одна надежда — бросить вызов его гибели, не дав умереть его слову, и покарать убийц, как призывал Али. Они, конечно, не могли вернуться на улицу, но надеялись встретиться, с кем хотели, за ее пределами.
Однажды утром дом проснулся от громких причитаний Абды. Соседи поспешили к ней, чтобы спросить, что случилось, и она охрипшим голосом ответила:
— Мой сын Рифаа убит.
Соседи молча посмотрели на Шафеи, утиравшего слезы.
— Надсмотрщики убили его в пустыне, — сказал он.
— Мой сын, который в жизни никого не обидел, — снова зарыдала Абда.
Кто-то спросил:
— А Ханфас об этом знает?
— Ханфас был в числе убийц! — гневно ответил Шафеи.
— Ясмина предала его и указала Баюми, где он, — плакала Абда.
На лицах соседей появилось негодование.
— Вот почему она поселилась у него в доме, после того как ушла его жена, — обронил кто-то.
Новость быстро разошлась по кварталу, и вскоре к Шафеи явился Ханфас.
— С ума сошел? Что ты обо мне рассказываешь?! — стал кричать он.
Шафеи, стоявшему перед ним, было все равно. Поэтому он ответил твердым голосом:
— Ты стал соучастником убийства, хотя должен был защищать его.
Ханфас притворился возмущенным:
— Ты обезумел, Шафеи! Сам не знаешь, что несешь. Не вынуждай меня наказывать тебя!
Кипя от злости, он вышел из дома. Новость докатилась до квартала, в котором Рифаа проживал с тех пор, как покинул дом, и ошеломила его жителей. Раздались гневные возгласы и плач. Надсмотрщики ворвались в квартал и обошли его вдоль и поперек с дубинками наперевес, бросая во все стороны злые взгляды. Позже люди узнали, что земля к западу от скалы Хинд пропитана кровью Рифаа. Шафеи ходил туда с друзьями, чтобы найти тело. Они обыскали все кругом, перекопали землю, но не обнаружили никаких следов. Это вызвало много шума, люди терялись в догадках, ожидая, что в скором времени что-то произойдет. В квартале Рифаа жители спрашивали друг друга: чем провинился юноша, чтобы заслужить смерть? Род Габаль постоянно повторял: «Рифаа убит, а Ясмина живет в доме Баюми». Однажды ночью надсмотрщики пробрались на то место, где они убили Рифаа. В свете факела они стали разгребать землю, но ничего не обнаружили.
— Его Шафеи унес?
— Нет, — ответил Ханфас. — Мне донесли, что он ничего не нашел…
Баюми топнул ногой.
— Это его дружки! Мы ошиблись, позволив им уйти. А сейчас они будут мстить нам исподтишка.
Когда они возвращались, Ханфас склонился к Баюми, прошептав:
— То, что Ясмина у тебя, может доставить нам неприятности.
Баюми взорвался:
— Просто признай, что ты самый слабый у себя в квартале!
Ханфас холодно попрощался. Возмущение в кварталах Габаль и Рифаа нарастало. Надсмотрщики все чаще избивали недовольных и держали всех в таком страхе, что люди выходили на улицу только по необходимости. А однажды ночью, когда Баюми сидел в кофейне Шалдама, родственники его жены пробрались в дом, чтобы расправиться с Ясминой. Как только она услышала их, то бросилась в чем была в пустыню. Она бежала в темноте как сумасшедшая до тех пор, пока ей казалось, что они преследуют ее. Она неслась сколько хватало сил, потом остановилась, тяжело дыша, запрокинула голову, закрыла глаза и стояла так, пока не восстановилось дыхание. Ясмина оглянулась, никого не увидела, но возвращаться ночью все равно не решилась. Впереди в отдалении она заметила слабый свет, скорее всего идущий от хижины, и пошла на него в надежде найти там пристанище до утра. На огонек идти пришлось долго. Это действительно оказалась хижина. Она подошла к двери и позвала. Неожиданно перед ней выросли друзья ее мужа: Али, Заки, Хусейн и Карим.