Страница 78 из 154
61
Как только убийцы оставили место преступления, направившись в сторону квартала, и растворились в темноте, неподалеку поднялись четыре фигуры. Послышались стоны и сдавленный плач. Один из них выкрикнул:
— Трусы! Зачем держали меня и затыкали рот? Он погиб, не дождавшись помощи!
— Если бы мы тебя отпустили, погибли бы сами и его не спасли.
Али не отпускал гнев:
— Трусы! Настоящие трусы!
— Не теряйте времени на разговоры, — плачущим голосом проговорил Карим. — Нам предстоит тяжелое дело. Нужно успеть до рассвета.
Хусейн поднял голову к небесам, обвел их слезящимися глазами и печально сказал:
— Скоро взойдет солнце. Давайте быстрее!
— Время, — тяжело вздохнул Заки. — Всего несколько мгновений! В момент мы потеряли самого дорогого для нас человека!
Али подошел к месту преступления, процедив сквозь зубы:
— Трусы!
Они последовали за ним, опустились на колени полукругом и стали ощупывать землю.
Внезапно Карим вскрикнул как ужаленный:
— Здесь!
Он понюхал свою ладонь.
— Это кровь!
— Они закопали его в этом рыхлом месте, — сказал Заки.
Присев рядком, они принялись разгребать песок. На свете не было несчастнее этих людей. Они потеряли близкого человека и не смогли ему ничем помочь, когда его убивали. На грани безумия, Карим с надеждой спросил:
— Может, он еще жив?
Не прекращая работать руками, Али проговорил со злостью:
— Только послушайте этих трусов!
В нос им ударил запах земли с кровью. Со стороны квартала Габаль донесся вой.
— Осторожно! Это его тело, — промолвил Али.
Их сердца сжались, руки обмякли: они нащупали полы одежды Рифаа. Раздался плач. Они смели песок с тела и осторожно извлекли его на поверхность. Где-то в кварталах прокричал петух. Они хотели уже возвращаться, но Али напомнил, что яму нужно засыпать. Карим снял свою галабею и постелил ее на землю. Они положили на нее тело и принялись все вместе забрасывать песок обратно. Хусейн тоже разделся, накрыл своей галабеей тело сверху, и они понесли Рифаа в сторону его старого дома. Над горой рассеивалась темнота, уже выглядывали облака. Пот, проступающий росой на их лбах, смешивался со слезами. Хусейн привел их на кладбище, и они молча открыли склеп. Стало светло настолько, что можно было разглядеть накрытое тело и их руки, испачканные кровью. Глаза их покраснели от горя. Они внесли тело, опустили его на землю и смиренно встали вокруг, вытирая слезы, которые мешали проститься с ним в последний раз. Карим, задыхаясь, произнес:
— Твоя жизнь была коротка, как сон. Но она наполнила наши сердца любовью и чистотой. Мы не думали, что ты покинешь нас так скоро. Не думали, что ты будешь убит кем-то с нашей неблагодарной, неверующей улицы, которую ты исцелял, которую ты любил. Наша улица только и смогла, что уничтожить любовь, сострадание и милосердие, которые ты олицетворял. Она приговорена к проклятью до скончания веков.
— Почему лучшие уходят, а преступники остаются? — зарыдал Заки.
— Если бы не любовь, которую ты вселил в наши сердца, мы бы навсегда возненавидели людей! — вздохнул Хусейн.
— Мы не успокоимся, пока не искупим свою трусость, — произнес Али.
На этом они покинули кладбище и направились в пустыню. Утро окрашивало горизонт в цвет алой розы.