Страница 44 из 154
— А остальные сносят пощечины и плевки, — повторил Габаль.
Габаль почувствовал, что он в ответе за эти погубленные души, и сердце его сжалось от боли. Он раскаивался за каждую минуту покоя с тех пор, как покинул родную улицу.
Даабас сделал ему только больнее, заявив:
— Наверное, ты единственный из Хамданов, кто сегодня счастлив.
— Я ни дня не переставал думать о вас! — воскликнул Габаль.
— Но ты сбежал от всех наших бед.
— От прошлого не убежишь, — ответил резко Габаль.
— Если ничего нельзя уже изменить, не переживай так. Мы потеряли всякую надежду.
Даабас вопросительно смотрел на Габаля, но тот не произнес ни слова, хотя на лице его отразилось страдание. Он устремил взгляд в землю и увидел, как навозный жук проворно ползет к груде камней. Пастух, отряхнув свою галабею, набросил ее на тело, спасаясь от обжигающих солнечных лучей.
— У меня нет права быть счастливым, по крайней мере в душе, — сказал Габаль.
— Ты по праву заслуживаешь счастья, — заискивающе ответил Даабас.
— Я женился и нашел себе новое занятие, но я не могу спокойно спать, что-то внутри не дает…
— Да благословит тебя Господь! Где ты остановился?
Габаль не ответил. Потом, словно обращаясь к самому себе, он проговорил:
— Нельзя жить спокойно, когда рядом ходят такие подонки.
— Все верно. Но как от них избавиться?
Пастух закричал во весь голос на овец и направился в их сторону, опираясь на длинную палку. Затем послышалась песня, слова которой было трудно разобрать.
— Где тебя можно найти? — спросил Даабас.
— На рынке аль-Мукаттама спроси дом заклинателя змей аль-Балкыти. Только подожди, не рассказывай обо мне.
Даабас встал, протянул ему руку и ушел. Габаль проводил его печальным взглядом.