Страница 21 из 154
16
При слабом свете звезд семья Адхама ужинала во дворе, как вдруг произошло событие, невиданное в этой пустыне со времен изгнания. Ворота Большого Дома отворились, и оттуда вышел человек с фонарем в руках. Глаза с удивлением следили за несущим фонарь, языки онемели. Фонарь перемещался в темноте, словно звезда. Когда человек прошел уже половину расстояния от дома до хижины, Адхам напряг зрение и в свете фонаря различил: «Это же дядюшка Карим, привратник!» Когда стало понятно, что он идет к ним, изумление возросло до такой степени, что все привстали с мест, кто с куском в руке, а кто-то не дожевав. Дойдя до них, мужчина поднял руку и сказал:
— Доброго вечера, господин Адхам!
При этих словах Адхам задрожал: вот уже двадцать лет он не слышал голоса Карима. Тотчас из глубин память извлекла интонации отца, ароматы жасмина и лавсонии, тоску и боль. Земля поплыла у него под ногами. Еле сдерживая слезы, он проговорил:
— Добрый вечер, дядюшка Карим!
С нескрываемым волнением мужчина обратился к нему:
— Надеюсь, у тебя и твоей семьи все в порядке.
— Слава Богу, дядя Карим!
— Хотелось бы поговорить с тобой по душам, но мне поручено только сообщить, что господин немедленно зовет к себе твоего сына Хумама.
Зависла тишина. Домочадцы обменялись недоуменными взглядами. Вдруг раздался голос:
— Его одного?
Все с раздражением обернулись в сторону Идриса, который, как оказалось, подслушивал неподалеку. Однако Карим не ответил, он махнул рукой на прощание и пошел обратно в сторону Дома, оставив их в темноте. Идрис взбесился:
— Оставишь меня без ответа, подлец?
— А почему одного Хумама? — разозлился пришедший в себя Кадри.
— Да! Почему только его? — повторил Идрис.
Адхам, искавший выход своим смешавшимся чувствам, набросился на брата:
— Возвращайся к себе! Оставь нас в покое!
— В покое?! Буду стоять, где вздумается!
Хумам молча смотрел на Большой Дом. Сердце его забилось так, что ему казалось, будто его удары отдаются гулким эхом на аль-Мукаттаме.
— Ступай с Богом к своему деду, Хумам! — решительно сказал отец.
— А я? Разве я не твой сын? — грубо спросил повернувшийся к нему Кадри.
— Не надо быть таким, как Идрис, Кадри. Конечно, ты мой сын. За что упрекаешь меня? Не мне же решать!
— Однако в твоих силах пресечь предпочтение одного брата другому, — возразил Идрис.
— Тебя это не касается! — бросил ему Адхам и обратился к Хумаму — Нужно идти. Следующей будет очередь Кадри. Я уверен.
Собравшись уходить, Идрис высказал Адхаму:
— Ты такой же несправедливый отец, как твой! Несчастный Кадри! За что он наказан? Воистину проклятье в этой семье обрушивается в первую очередь на самых достойных. Да пропади пропадом эта ненормальная семья!
Он ушел, и темнота поглотила его.
— Ты несправедлив ко мне, отец! — выпалил Кадри.
— Не повторяй его слов! Не надо, Кадри! Хумам, иди!
Хумам колебался:
— Лучше бы брат пошел со мной.
— Он последует за тобой.
— Какая несправедливость! — вскрикнул Кадри от обиды. — Почему его предпочли мне? Дед не знает его так же, как и меня. Почему он выбрал его?
Адхам подтолкнул Хумама:
— Ступай!
Хумам собрался.
— Да хранит тебя Бог! — прошептала Умайма.
Со слезами она обняла Кадри, но он вдруг вырвался и пошел следом за братом.
— Вернись, Кадри! — прокричал ему Адхам. — Не следует ставить свое будущее под удар!
— Никакая сила не сможет меня остановить! — гневно ответил Кадри.
Умайма зарыдала во весь голос, дети в доме отозвались плачем. Ускорив шаг, Кадри нагнал брата. В отдалении он заметил в темноте тень Идриса, ведущего за руку Хинд. Когда они достигли Большого Дома, Идрис толкнул Кадри так, чтобы тот оказался слева от Хумама, а Хинд справа, и удалился, выкрикнув:
— Карим! Открывай! К деду пришли внуки.
Ворота открылись, и в них появился Карим с фонарем в руке.
— Прошу господина Хумама войти! — вежливо обратился он.
— Это его брат Кадри, — прокричал Идрис. — А это Хинд, как две капли воды похожая на мою скончавшуюся в горе мать.
Карим так же вежливо ответил:
— Вы знаете, господин Идрис, в дом попадет только тот, кому разрешили, — и он указал на Хумама.
Тот вошел. Кадри проскользнул за ним, таща за руку Хинд. Неожиданно со стороны сада строгий голос, который Идрис тотчас узнал, произнес:
— Вы двое! Вон отсюда! Бесстыжие!
Их так и пригвоздило к месту. Ворота захлопнулись. Идрис набросился на Кадри и Хинд, схватив их за плечи:
— Что он имел в виду?!
Хинд запищала от боли. Кадри вывернулся и убрал руку Идриса с ее плеча. Освободившись, девушка бросилась наутек. Идрис медленно отступил назад, развернулся и ударил Кадри в лицо. Парень выдержал его тяжелый удар, дал сдачи еще сильнее, и они начали яростно молотить друг друга у стен Большого Дома.
— Я убью тебя, сын шлюхи! — орал Идрис.
— Не успеешь!
Они наносили друг другу удары, пока у Кадри из носа и уголков рта не потекла кровь.
— Оставь моего сына, Идрис! — завопил примчавшийся Адхам.
Идрис задыхался от злости:
— Я убью его за это!
— Я не дам тебе это сделать. Только посмей, и я сам тебя прикончу!
Прибежала мать Хинд. Она причитала:
— Хинд сбежала, Идрис! Надо догнать ее, пока ничего не случилось.
Адхам кинулся разнимать Идриса и Кадри:
— Приди в себя! — крикнул он брату. — Для драки нет повода. Хинд честная девушка. Ты напугал ее, и она убежала. Беги догонять ее от греха подальше.
Он забрал Кадри, и они спешно вернулись домой.
— Давай быстрей! Мать в полуобмороке.
Идрис же пустился в погоню, крича что было мочи: «Хинд! Хинд!»