Страница 16 из 25
Я торопливо сунула ноги в стоптанные бахилы, и принялась скручивать с головы тугие бинты.
Ехать в виде египетской мумии мне не улыбалось абсолютно.
— Да ты чего? — Охнула Мария Петровна. — Тебе–же нельзя…
— Ничего… я пластыри оставлю и аккуратно. — Пробормотала я, продолжая работу. — А то совсем как не знаю кто…
Закончив, сунула бинты в карман, провела ладонями по спутанным волосам, накинула пуховик и шагнула к выходу.
— Эй, а куда ехать–то? — Поинтересовался Петр, когда мы остановились в ожидании лифта.
— В Комарово. — Огорошила я, и, торопливо, чтобы не дать времени на раздумья, добавила. — Заплачу, сколько скажете.
— Не… ну это пол сотни километров в один конец. — Затеял торги таксист. — А по тебе и не сказать, что при деньгах.
— Вот за деньгами и еду. — Сблефовала я. — В аварию попала, никто и не знает. Деньги дома возьму, и обратно.
— А не сбежишь? — Прямодушно поинтересовался рыжий водила.
— Куда? Ты на меня посмотри. Да мне и на перевязку вечером. Иначе гангрена… и привет.
— А не заразно? — Если честно, быдловатый племянник начал раздражать. — Ну ладно, четыре штуки готовь, и только потому, что тетка попросила.
— Отвечать не стала, лишь согласно кивнула, отворяя тяжелую дверь. Выскочила на улицу и задохнулась от сырого осеннего воздуха. Голова противно закружилась, в глазах замелькали белый мушки.
Прошаркав по заледенелому асфальту, опустилась на холодный винил сидения, пристегнула ремень.
Водитель неторопливо устроился за рулем, ткнул пальцем кассету, и завел двигатель.
— Разбитый «жигуль» медленно выполз из больничных ворот.
Ехала молча. Вернее молчала я, а вот Петр без передышки и, не особо выбирая выражения, костерил следующих в попутном направлении водителей. Ему все время казалось, что каждый норовит подрезать, или притереть его ласточку. «Козлы и раздолбаи» были самыми мягкими эпитетами, которыми мой возница награждал соседей.
Машина выбралась из города и покатила по трассе. Сменил тему импровизированного монолога и Петр. Теперь он, с не меньшим жаром поливал грязью бывших работодателей, лишивших его жилья.
Из мало информационного рассказа сумела понять только одно, что квартиру продали в счет погашения долга за разбитую машину, на которой водитель решил подхалтурить в свой выходной. Разбитый в хлам Мерседес вытянул на три миллиона рублей.
«Странный… — Слегка удивилась я. — А что же он думал, ему сто тысяч баксов простят? Интересно, сам как бы на их месте поступил? Правда вслух выражать свое недоумение не стала. Благоразумно воздержалась.
Вполуха слушая нудные разглагольствования, попыталась сообразить, чем обернется моя авантюра, если предположения, построенные на странном, похожем на сон воспоминании, окажутся пустышкой. — Мало того что не смогу расплатиться, так ведь может и обратно не повезти. Оказаться посреди чистого поля в одном халатике под затрепанным пуховиком было страшно. По настоящему, без скидок на посттравматический синдром и прочие мудреные термины.
Придется идти ночевать на вокзал. Там хотя бы тепло. — Решилась наконец я. — Или в милицию?
Хотя последний вариант всерьез не рассматривала. Что–то подсказывало— разговаривать с не имеющим документов, с залепленной пластырем физиономией, заявительницей никто даже и не станет.
«Дурака ты, Оля, сваляла!» — Произнесла я про себя и даже охнула. Так естественно прозвучало в мозгу это имя.
— Какая еще Оля — Ирина? — Одернула я свой мысленный голос, и вновь поразилась. Теперь это имя звучало куда более чужеродно, чем первое.
«… ее»… — Ругнулась я ничуть не хуже моего соседа. — Это охренеть уже. Кто же я в конце концов? Оля, Ира, или вообще — Лизавета какая?
— Впрочем, на Елизавету сердце не среагировало. — И то хорошо. — Попыталась я отыскать в ситуации хоть какой–то светлый момент.
И только тут сообразила, что Петр, уже в который раз, пытается что–то спросить.
— Дальше куда, ети его… — Рыкнул водитель толкнув меня в плечо. — Спишь что–ли?
Я покрутила головой, осматриваясь. –Увы… Никаких воспоминаний. Чужие, однотипные дома, легкая дымка над стоящими стеной соснами, небольшой магазинчик.
— Ага… — Вот к магазину давайте подъедем.
Петр буркнул вполголоса что–то малопечатное в мой адрес, но припарковал автомобиль возле невысокого бетонного крылечка.
— Я быстро… — Выскочила из нагретого салона, и, на ходу запахивая полы пуховика, побежала к стеклянным дверям.
.
— Озеро? — Подозрительно глянула на меня продавщица, одиноко скучавшая за прилавком. — Тут их несколько. Черное есть, Щучье, это смотря какое тебе нужно.
— Да, да…Щучье, точно. — Я так обрадовалась, словно бы уже достигла своей цели. — А возле него коттеджи есть? Там еще с полгода назад один дом горел. Большое такое зарево было.
— Ну а как–же… — Продавщица ткнула пальцем куда–то в сторону окна. — Там и горел. Да что горел, он ведь сперва взорвался. У меня на веранде все окна выбило. Пришлось…
— Извините, а как к озеру добраться. — Невежливо перебила я, вспомнив о нетерпеливом шофере.
— По Озерной и езжайте, она так и называется, что к озеру ведет. Как за город выберетесь, левее надо взять. По грунтовке еще километра два. Да там указатель есть. Летом туда часто прие…
— Кто приезжает летом на озеро я так и не узнала. Выскочила на крыльцо, успокаивающе замахав руками в ответ на истеричное вяканье клаксона.
— Ну что вы такой нервный. — Неосмотрительно бросила я, опускаясь на сидение.
— Мы с тобой как договорились? — Зашипел, едва не испепелив меня взглядом, Петр. — Туда–обратно. И деньги на бочку.
— Ну что, нашла? — Отвлекся он, вспомнив о расчете.
— Деньги я найду. — Произнесла я, с дрожью думая, что от того, смогу убедить психоватого бомбилу внять голосу рассудка, или нет, зависит успех моего замысла. — Звучит дико, но я ничего не помню. Только то, что где–то возле озера закопаны деньги. Помогите мне и я рассчитаюсь. И не четыре тысячи отдам, а все…десять.
— Ты охренела? Выходит правду про тебя тетка говорила. — Изумился Петр, мимоходом предельно матерно оценив умственные способности Марии Степановны.
— Я тебя за полсотни километров вез, что бы сейчас, на ночь глядя, вокруг какого–то озера ездить. Ни хрена. — Он вновь зашелся в истеричной ругани. — На…ть меня решила. Ну, ничего… я тебе сейчас устрою.
Он вдруг оборвал себя, и завел двигатель. — Ладно, так и быть, поехали. Где там твой клад? Показывай.
Не понравилась мне эта сговорчивость до чрезвычайности. И взгляд его не понравился. Показалось, что стянул он с меня этим взглядом чужой пуховик.
Однако выхода не было.
«Ладно… бог не выдаст, свинья не съест, — решилась я и ткнула пальцем в указатель. — По Озерной до конца, а там налево…
Петр сжал губы, переключил рычаг передачи и направил машину вперед.
— А у вас лопата есть? — Вспомнила я привидевшуюся картинку.
— Все есть… — отозвался Петр без малейшего промедления. — И лопата, и мешок, пиастры складывать.
" А ведь он мне не верит. — Мелькнула беспокойная мысль.
Тем временем машина выползла на разбитую шоссейку, петляющую между высоких сосен.
И вновь Петр повел себя совсем не так, как должен был отреагировать дорожащий своим авто хозяин. Таксист остервенело крутил баранку, искоса поглядывая на меня.
— Приехали. — Вдруг выдохнул он, загнав Жигуленок в заросли невысокого ельника. — Сейчас и рассчитаемся.
Петр заглушил двигатель и цепко ухватил меня за волосы короткими, жесткими пальцами, потянул из машины.
— Стой, стой. Ты чего… –Жалобно простонала я, с ужасом понимая, что долг он собирается получить вовсе не драным пуховиком.
— Я сама…сама… — Попыталась ослабить остервенелую хватку.
— Сама мне жена даст… — Одышливо просипел рыжий, мотая меня словно куклу. — Я тебе сейчас за все отомщу…тварь. За все…
А ведь он не просто насиловать собрался, он меня убивать сюда привез. — Поняла я. И тут мне стало по–настоящему страшно.