Страница 100 из 142
Здесь почти каждое слово ложь. И насчет Катыни, и по поводу того, что восстание не соответствовало оперативным планам советского командования. Наоборот, как мы уже убедились, в начале августа и Сталин, и Жуков, и Рокоссовский были полны решимости взять Варшаву. И восстание варшавян предполагалось советским командованием еще во время планирования Белорусской операции.
Теперь же Сталин готов был вину за неудачи советских войск возложить на варшавских повстанцев: они, дескать, своими безрассудными и несвоевременными действиями привлекли внимание немцев к району Варшавы. Как будто и без восстания немецкое командование не понимало опасности того, что советские войска прорвут фронт на Висле, и не стремилось сдержать их продвижение. Тем более что немецкие танковые дивизии нанесли поражение 2-й танковой армии еще до начала Варшавского восстания. Неудивительно, что после войны польская эмиграция открыто, а поляки в Польше — в частных разговорах упрекали советское правительство и за Катынь, и за то, что Красная армия не оказала необходимой помощи Варшавскому восстанию.
6 сентября 2-ю танковую армию вывели в резерв фронта. К тому времени было ясно, что наступления на Варшаву не будет, а потери армии составили 989 танков и САУ, превысив численность бронетехники в армии к началу Люблинско-Варшавской операции.
С. М. Штеменко вспоминал:
«В начале сентября разведка 1-го Белорусского фронта обнаружила, что одна из танковых дивизий противника и некоторые другие его войска, ранее находившиеся под Прагой, появились перед нашими плацдармами на Висле. Очевидно, немецко-фашистское командование ожидало, что мы усилим там свою активность. Отвлечение сил врага можно было использовать для удара на Прагу. Доложили Верховному Главнокомандующему. Тот отдал соответствующий приказ.
10 сентября 47-я армия начала наступление. Вслед за ней двинули 1-ю польскую армию. Действия войск отличались большой напористостью. В ночь на 13 сентября они ворвались в Прагу. Вот когда надо было поднять восстание в Варшаве, чтобы помешать гитлеровцам разрушить мосты, захватить их и тем помочь советским воинам переправиться на левый берег Вислы, в центр города! Но мосты были взорваны противником, широкая река отделяла наши войска от борющейся уже сорок пятый день Варшавы. Все попытки с ходу форсировать водную преграду и переправиться на левый берег Вислы, предпринятые разведкой 47-й армии, были отбиты.
Население предместья Варшавы — Праги с большим подъемом встретило своих освободителей — советских и польских воинов. Женщины под обстрелом ухаживали за ранеными, поили и кормили их, хоронили убитых.
По приказу К. К. Рокоссовского участок фронта на Висле перед Варшавой был передан войскам Зигмунда Берлинга, а 47-я армия выдвинулась к северу. Советские и польские войска вышли на рубежи, откуда можно было подать руку помощи восставшей Варшаве.
О разгроме гитлеровских войск в Праге уже, конечно, знали на той стороне Вислы. Но руководители повстанцев из лондонского лагеря продолжали держаться своей линии и ни шагу не сделали нам навстречу. Они по-прежнему молчали, не пытались установить связь, хотя, как сообщало английское правительство, население Варшавы испытывало невероятные трудности.
Руководители же отрядов Армии Людовой, добровольно присоединившихся к восстанию, чтобы в трудный час быть вместе с населением Варшавы, немедленно направили двух девушек-связных на другой берег Вислы, как только советские войска подошли к Праге. Рискуя жизнью, юные патриотки вышли в расположение нашей армии. От них-то советское и польское командование впервые и узнало подробности о характере восстания, положении в городе, расположении и состоянии сил повстанцев.
Теперь восставших варшавян, советские войска и Войско Польское разделяла, как мы тогда думали, только река. Но все оказалось значительно сложнее, и виной тому была хищная политическая расчетливость отребья панского государства. Но об этом несколько позже.
Днем 13 сентября мы с А. И. Антоновым доложили Верховному Главнокомандующему о положении на 1-м Белорусском фронте, и в частности в Варшаве. Он распорядился сделать все возможное для оказания помощи, в том числе улучшить снабжение восставших с воздуха оружием, боеприпасами и другими материальными средствами. Мы передали указания фронту и авиации. Предпринятые в ту же ночь попытки перебросить в Варшаву оружие и боеприпасы увенчались успехом, а через день началось регулярное снабжение восставших.
После нашего доклада И. В. Сталин снял трубку и переговорил по ВЧ с К. К. Рокоссовским. Командующий фронтом доложил, что его войска сейчас не в состоянии освободить Варшаву. И. В. Сталин отнесся к этим словам с пониманием и настаивать не стал. Нам с Антоновым он еще раз напомнил, что необходимо установить связь с повстанцами — действия в этом отношении уже начались. Кроме того, он приказал Г. К. Жукову, только что возвратившемуся с Украинских фронтов, снова вернуться на 1-й Белорусский: „Вы там свой человек. Разберитесь с Варшавой на месте и принимайте меры, какие нужно. Нельзя ли там провести частную операцию по форсированию Вислы именно войсками Берлинга… Было бы очень важно… Задачу полякам поставьте лично вместе с Рокоссовским и сами помогите им организовать дело. Они еще люди без опыта“. Практически польскую армию посылали на убой, чтобы, с одной стороны, пойти навстречу пожеланиям польских солдат и офицеров помочь своим братьям в Варшаве, а с другой стороны, продемонстрировать западным союзникам, что Варшаву не удается взять из-за слишком сильного немецкого сопротивления».
Получается, что лишь в середине сентября, через полтора месяца после начала восстания, Сталин разрешил сбрасывать грузы с советских самолетов. Возможно, он рассчитывал, что теперь варшавяне с большим сочувствием отнесутся к прокоммунистической Армии людовой, убедившись в «авантюризме» Бур-Комаровского. Но рассчитывать на это не приходилось. Скорее, Сталин надеялся, что показная попытка 1-й польской армии занять Варшаву, во-первых, продемонстрирует желание Советского Союза помочь повстанцам, а во-вторых, заставит немцев поторопиться с ликвидацией восстания. Не исключено, что немецкое командование не торопилось в этом вопросе, не без основания полагая, что, пока восстание будет продолжаться, у Сталина будет меньше стимулов овладеть Варшавой. Но теперь, когда советские войска заняли Прагу и появилась угроза их соединения с восставшими, медлить с ликвидацией восстания стало опасно. Захват же бойцами Берлинга плацдармов в левобережной части города, возможно, стал для немцев сигналом, что с повстанцами пора кончать.
13 сентября штаб 1-го Белорусского фронта издал боевое распоряжение о наступлении 47-й и 1-й польской армий на Прагу:
«1. Части 3-й тд СС „Тотенкопф“, 1-й кд (в) (венгерской. — Б. С.), 73-й пд, 19-й тд, 540-го штрафного батальона и 9-го штурмового батальона противника упорно обороняют рубеж Струга, вост. опушка леса (1 км зап. Мациолки), Марки, Зацише, вост. окраина Прага, Спаска Кемпа, стремясь удержать район Прага и не допустить дальнейшего продвижения наших войск в северо-западном и западном направлении.
2. 47-я армия, наступая на Прагу, в 17.00 13.9. 44 ведет бой на рубеже Надма, Мациолки, станция Древница, Бойня, Ельснерув, Утрата, Витолин, вдкч. (2 км юго-зап. Витолин).
Командующий войсками фронта приказал:
1. 1-й А (П) (польской. — Б. С.) 15.9.44 сменить части 47-й армии на участке Ельснерув, Утрату, Витолин вдкч. (2 км юго-зап. Витолин) и с утра 16.9.44 всеми силами армии перейти в решительное наступление с задачей овладеть городом и районом Прага и выйти на восточный берег реки Висла на участке Пельцовизна, Прага, Ляс.
С 12.00 15.9.44 установить разграничительную линию между 47-й А и 1-й А (П): Колбель, Горашка (9 км сев. Отвоцк), Милосна Стар, Ельснерув, Аннополь, все пункты для 1-й А (П) включительно.
2. Командующему 47-й армией сменившиеся части вывести в полосу армии и использовать их для наступления на главном направлении, а 1-ю ппд с ее боевым участком 15.9.44 передать в состав 1-й А (П)».