Страница 47 из 67
– Нет, никогда, – твердо заверил вампир. – Я никогда не испытывал ничего подобного, пробуя чужую кровь или отдавая свою собственную. Обычно ощущения такие же, как если бы ты выпил стакан сока.
Она захихикала – действительно захихикала, и Дэниел возблагодарил всех богов, которые его слышали, за то, что бредовый план сработал. Но Серай быстро пришла в себя и серьезно сказала:
– Мы должны идти, Дэниел. Прямо сейчас. Я чувствую «Императора» сильнее, чем когда-либо прежде. Его сила возрастает, словно… это странно, я знаю, но словно камень начинает злиться из-за того, что его используют не по назначению. Как думаешь, в этом вообще есть смысл?
– Эта вещь принадлежит богу, Серай. Ни одну возможность нельзя исключать. Думаю, чем страшнее вариант, тем вероятнее.
Дэниел помог ей подняться и поцеловал – страстно и долго, потому что удержаться оказалось настолько же тяжело, как не дышать. В нем бурлила энергия ее крови – мощная и яркая, и вампиру казалось, что теперь он мог бы сразиться за этот камень с самим Посейдоном.
– Ты слышишь? – Серай осмотрелась с чистым благоговением на лице. – Звуки ночи. Теперь они такие четкие. Это потому что я пила твою кровь? Тебе всегда кажется, что они настолько прекрасны, словно сами твои мечты превратились в музыку?
– Я помню, как когда-то давным-давно обостренные чувства ночного странника казались мне волшебными, – ответил Дэниел. – Но никогда они не были настолько сказочными, как теперь, когда ты здесь и можешь разделить их со мной.
– Мы можем узнать мир вместе, Дэниел. Когда это приключение закончится, и мои сестры окажутся в безопасности. – Как легкомысленная девчонка, Серай рассмеялась и закружилась, раскинув руки широко в стороны. – Весь мир! Что скажешь?
– Как пожелаешь, – ответил вампир и улыбнулся, вспомнив другую принцессу – из фильма, который они как-то смотрели с Вэном. – Я могу быть ужасным пиратом Дэниелом.
Серай перестала вертеться и недоуменно посмотрела на спутника.
– Что? Пиратом?
Дэниел рассмеялся.
– Длинная история, расскажу как-нибудь в другой раз. А теперь, может, ты свяжешься с Конланом и Вэном, чтобы они уже поторопились и…
– Нет! Я не стану звать их и не отвечу на их зов. Я им не доверяю. – Серай подхватила с земли рюкзак и пошла прочь так быстро, что казалось, будто она вот-вот побежит.
Вампир бросился за ней.
– Как это – не доверяешь?
– Они, вероятно, подозревали, что лорд Джастис собирается на нас напасть. Может, даже приказали ему так поступить. Я им не доверяю. Откуда нам знать, какие еще у них тайные планы? Если мои сестры умрут из-за каких-то политических маневров или из-за чего там еще за нами втихую послали Джастиса, то Конлан и Вэн заплатят за это. Я обрушу на них всю магию, какая у меня только осталась.
– Но мы же не знаем, вдруг Джастис действовал по собственной инициативе. Кроме того, нам нужна любая помощь, на которую мы можем рассчитывать. Я не буду рисковать твоей жизнью, Серай. – Еще только произнося это, Дэниел уже понимал, что его слова бесполезны. Принцесса даже не слушала – но он все-таки должен был попытаться.
Атлантийка окинула его раздраженным взглядом, и он понял, что не ошибся – Серай решительно вздернула подбородок, как бывало каждый раз, когда она что-то для себя окончательно решила.
– А я не буду рисковать твоей. Рана, нанесенная этим мечом, могла стать для тебя смертельной, и я виню в этом Верховного Принца Морских удобрений. Мы продолжим путь сами. Теперь, когда я настолько сильнее, я смогу магией скрывать наши следы и свое присутствие от других атлантийцев даже на ментальном уровне. – Серай ненадолго замолчала и взяла спутника за руку. – Я чувствую, Дэниел, все идет именно так, как и должно. Пожалуйста, мне нужна твоя помощь.
Вампир вздохнул. И снова повторил все те же смертельно опасные слова:
– Как пожелаешь, принцесса. Как пожелаешь.
Глава 24
Пока Айви спала на надувном матраце, завернувшись в спальный мешок, Николас наблюдал за ней, пытаясь убедить себя, что с ней все в порядке; что она просто спит, а не потеряла сознание. Это не значит, что ему было какое-то дело до этой ведьмы. Нет, она всего лишь инструмент, и, как вампир сам ранее отметил, он всегда поддерживал свои инструменты в хорошем состоянии.
Он заставил себя отойти от Айви, хотя, по сути, отходить было некуда. Им пришлось забиться в пещеру, точно животным. Николас никогда не выбрал бы это укрытие, особенно учитывая, что у него имелся роскошный особняк в Седоне, но вампир побоялся, что если заставит Айви идти дальше, то просто доконает ведьму. Чрезмерное использование магии в сочетании с шоком от зверского убийства Смитсона оказалось сверх ее возможностей.
Ее сын, наконец-то сморенный усталостью, дремал в своем спальном мешке под боком у матери. В Йене было больше мужества, чем во многих взрослых, с которыми Николасу приходилось сталкиваться в его долгой жизни. Мальчик потребовал обратить его в вампира, чтобы в будущем он мог лучше защищать свою маму от таких «сволочей», как Николас.
Смелый и немного глупый, как и все мальчишки. Николас позволил себе на краткий миг поддаться скорби о своем давно умершем сыне, а точнее сожалению о том, как закончились их отношений. Но какой смысл гадать, как все между ними могло бы обернуться? Николас жил только сегодняшним днем. И такой подход к делу оказался гораздо эффективнее и приносил больше пользы.
Вампир был весьма практичным – настоящий прагматик – и всегда отдавал предпочтение тому, что принесет максимальную выгоду. Всегда.
Его взгляд невольно вернулся к Айви, и Николас нахмурился. Его чувства к этой женщине выглядели ненужным осложнением. Проблемой. Она ничто, всего лишь ведьма, которая может повелевать камнем. И все же по необъяснимой причине Николасу хотелось окружить ее большим комфортом.
Возможно, узнать ее поближе. Показать ей, что он не хладнокровный убийца.
А потом что? Цветы и ужин при свечах?
Николас отвернулся и направился к выходу из пещеры, подав знак одному из вампиров своего клана:
– Найди мне кого-нибудь поесть.
– И часто тебе приходится это делать? – Йен подошел к нему, но не слишком близко. – Есть людей?
– Я думал, ты спишь! – рявкнул Николас. – Возвращайся в постель.
– Не могу спать, когда мама подвергается опасности, а мы окружены шайкой кровососов. Без обид, чувак. – Йен зевнул, прикрыв рот рукой.
– Никто и не обиделся, – сухо ответил Николас. – У тебя что, совсем нет чувства самосохранения?
– В смысле – ты можешь убить меня одним мизинцем или что-то в таком роде? – Йен пожал худыми плечами. – Конечно, мне страшно. Я не дурак. Но она моя мама, чувак. А ты бы не сделал все что угодно – не рискнул бы всем – ради своей мамы?
Николас раздраженно посмотрел на мальчишку, но, как ни странно, осознал, что не хочет прекращать разговор.
– Да, ради своей матери я бы сделал все. И прекрати называть меня чуваком.
– Извини, но я не знаю твоего имени, – заметил Йен.
– Николас.
Йен протянул ему руку:
– А я Йен Хетта, мистер Николас.
Впервые за несколько сотен лет Николас пожал руку подростку.
– Просто Николас. Я знаю, кто ты, Йен Хетта, сын Айви Хетта. Ты знаешь, что твоя мама – колдунья, практикующая черную магию?
Йен отпрянул.
– Это неправда. Она никогда бы этого не сделала, не после того, что произошло с ее матерью. Не знаю, кто тебе такое наплел, чувак … ой, то есть мистер Николас, но это чушь.
– Я никогда не ошибаюсь, мальчик, – сообщил Николас, обнажив клыки, просто потому, что мог, и потому, что его одолевало странное ощущение, будто он теряет контроль над беседой. – Иди и съешь сандвич или что-нибудь еще. Разве человеческие мальчики не ходят вечно голодными?
– А разве вампиры не всегда едят людей?
Николас обнажил клыки.
– Только дай мне минутку.
Лицо Йена побледнело под загаром и веснушками, но он не отступил. Николас невольно восхитился его упорством.