Страница 5 из 7
Дверь в коморку была открыта. Толстый рыжий Чубик лениво лежал на мешке с кошачьим кормом. На полу – разорванные в клочья пакетики от этой еды… А она думала, что он худой и голодный! Похоже, что котяра всю неделю не выходил из чулана. Ел и спал. Спал и ел.
Оленька захлопнула дверь – семь дней сидел, пусть еще семь минут подождет!
Перед входом в спальню она замерла. Одно дело кухня, гостиная или чуланчик, а совсем другое эта, в некотором смысле, интимная комната… По центру – широкая деревянная кровать со столбиками по краям. Вот зачем одинокому мужчине широкая кровать?
Оленька рванулась к трюмо и тут успокоилась – одинокая электробритва и пара склянок чисто мужского парфюма. Вот здесь Денис бреется, прыскает на себя французскую воду, поправляет галстук и спешит на работу… А никто больше за этим зеркалом не сидит. Никаких следов – ни тебе помады, ни духов, ни крема от веснушек…
Картина, за которой скрывался сейф, висела рядом с кроватью. Ольга подошла и совершенно машинально дотронулась до подушки… Она сама испугалась этого жеста! И разозлилась на себя по полной программе… Денис, конечно, отличается от всех мужчин. Его не за что ненавидеть. Он умный, приятный в общении, у него крепкие и ласковые руки, но это не повод, чтоб подушки гладить. Просто фетишизм какой-то! Или сдвиг по фазе из-за воздержания…
Она решительно сняла с крюка картину, воткнула ключ и открыла сейф… Он был полупустой. Десяток тонких папочек с документами и десяток пачек американских денег. Сколько из них брать? Денис сказал, что забрать надо всю наличность. Но это же невероятно много.
Оленька разложила большую красную сумку, которую она прихватила для Чубика… Она возьмет только одну пачку – десять тысяч долларов. Даже половины от этой суммы хватит на все расходы по защите… В крайнем случае она придет сюда еще раз. И пыль надо протереть, и цветы полить.
Легкая занавеска, за которой на подоконнике стояли цветы, вдруг колыхнулась от порыва ветра. Где-то внизу хлопнула входная дверь, и послышались грубые мужские голоса.
Это мог быть кто угодно, но в голове у Крутовой мелькнула лишь одна мысль – воры!
Оленька дрожащими руками сгребла в сумку и деньги, и документы. Потом быстро прикрыла сейф, повернула ключ, навесила картину и подскочила к двери… Поздно! Шаги стучали на лестнице, и незамеченной ей не выйти.
В состоянии стресса в голову лезут любые мысли. Оленьке вспомнились анекдоты из серии «… и вдруг возвращается муж». Там тоже действие происходит в спальне, а лишняя персона прячется в шкаф.
Она вместе с сумкой нырнула в пространство под рубашками и брюками Дениса. Дверца шкафа захлопнулась и почти одновременно открылась дверь в спальню.
Судя по голосам – их было трое. Сначала работали молча, но вскоре оказалось, что кто-то по кличке Лось не может открыть сейф. Ну не берет его отмычка! Калитку открыл, входную дверь тоже, а у сейфа замок похитрее… Оленька знала, что существует мат. Она даже знала смысл отдельных слов этого языка. Считала, что может понять без переводчика, но она ошибалась. Рядом со шкафом возник такой диалог, такой каскад терминов, что Крутова потеряла ориентировку… Понятно, что двое высказывали Лосю претензии по поводу его профессионализма, а он сообщал то, что думает о них и их родственниках.
Наконец спор затих и заработала дрель. Металл сейфа с неохотой поддавался напору… Вскоре что-то лязгнуло, и возник новый диалог. Тут уж все трое ополчились на какого-то фраера, который впарил им это фуфло.
Они продолжали возмущаться и на лестнице, и у входной двери, и, вероятно, на участке, идя к калитке…
Ольга вылезла из шкафа и плюхнулась на кровать. Не села, а легла, уткнувшись в ту самую подушку… Рядом на тумбочке стоял телефон. Она набрала знакомый номер и зашептала:
– Ты дома, Ванда? Мы сейчас к тебе приедем… Как кто? Я и Чубик… Нет, он не главный энергетик. Он кот… Как это, где я? Я в доме Дениса. Лежу в его кровати… Почему с ним? Конечно одна… Дура ты, Ванда! Человек в тюрьме, а ты все о своем… Ты не права! Секс в жизни не главное. Главное – любовь и верность.
Лощинин называл себя вольным адвокатом. У него не было своей конторы, он нигде не состоял и не числился. В свое время он заработал столько денег, что запасов вполне хватало на сносную жизнь. А случались еще и приработки. Его часто приглашали для консультаций бывшие ученики или, по их совету, лица, оказавшиеся в сложных ситуациях.
Оленька Крутова была, пожалуй, любимой ученицей. Он слышал о ее отношении к замужеству и к мужчинам вообще, но не воспринимал это серьезно. Как там у Пушкина: «Пришла пора – она влюбилась»… Мудрый Лощинин понимал, что и для Ольги придет пора.
Он порадовался, когда его ученица открыла свою адвокатскую практику, но первое дело Крутовой его расстроило… Молодому адвокату надо набирать очки, раскручиваться, как солисту на эстраде. А значит надо брать пусть скучные, но выигрышные дела. Если ты победил в десятке процессов, то можешь взяться за что-то рисковое.
В случае с Носовым даже не было риска. Тут намечался чистый проигрыш. А в первом самостоятельном процессе это недопустимо! Долго предстоит отмываться. Кто наймет адвоката, вдрызг проигравшего свое первое дело?
Когда Ольга назвала фамилию следователя, то у Льва Львовича возник спортивный интерес. Василий Крюков был тоже его студентом на юрфаке. Но давно, лет двадцать пять назад… Интересно понаблюдать за дуэлью своих учеников: любимого адвоката и не очень любимого следователя. Смешно, но у них даже фамилии похожи. Матч Крутова-Крюков…
Для учителя Вася Крюков всегда был скользким парнем… Юрист, это когда для людей, для правды и справедливости. Для закона, в конце концов! А в Василии чувствовалась крестьянская закваска – все тащи до хаты, а хата моя с краю… Про таких говорят, что он не бульдозер, а экскаватор. Не от себя гребет, а под себя.
Кабинет у Крюкова был солидный… Лощинину бросился в глаза и Свод Законов в книжном шкафу, и большой портрет Президента, и маленькая иконка – жизнь в ногу со временем.
– Ты, Василий, не очень-то обижай Ольгу Крутову. Она тоже моя ученица.
– Не знал, Лев Львович. Обычно я про своих противников сразу данные собираю. Ваша школа!
– Вот и я об этом. Не веди дело так, что она твой противник… Я понимаю, дело проигрышное, но ты не добивай ее совсем.
– Да, в деле Носова адвокату совсем ничего не светит. Но я помогу ей. Вместе поищем смягчающие обстоятельства… Вот, например, то, что погибший был пьян как стелька. Если бы не на пешеходном переходе, то для адвоката зацепка.
– Ты поищи, Василий… Жалко мне ее. Вчистую же провалит свой первый процесс.
– Непременно провалит… Но кажется мне, Лев Львович, что ваша Ольга к своему клиенту неравнодушна. Вот вчера взяла у меня ключи от его коттеджа. И зачем? Якобы рыжего кота спасать. Вы подумайте – зачем адвокату кот? Да чтоб они все сдохли, эти рыжие твари… Кстати о рыжих. Сегодня утром заходила ко мне секретарша из фирмы Носова. Так волосы – как апельсин.
– А зачем заходила?
– Так тоже насчет ключей от коттеджа… Цветочки, говорит, полью и кота покормлю.
– И ты отдал ей ключи?
– Откуда, Лев Львович? Их же нет у меня… Я так секретарше и сказал. Опоздали, говорю, красавица. С котом вопрос решен. Адвокатша Крутова раньше вас подсуетилась.
Совхозный поселок рядом со школой показался Ольге заповедником из старых застойных времен, которых она толком и не помнила. Собственно, совхоза уже давно не было, но от него остались барачные дома, вывески на конторах и стеклянная пивнушка – типовой шестигранник, носивший в народе имя «Гайка».
Дом, где еще недавно жил погибший Семен Шульман, стоял особняком. Слева от него была куцая роща, а справа – остатки стройки эпохи развитого социализма. За сгнившим и развалившимся забором угадывался фундамент чего-то грандиозного – какого-нибудь дома быта, клуба или, на худой конец, универмага местного масштаба.