Страница 29 из 137
— И что? — холодея от предчувствия, спросил юный с’Пелейн.
~
В полдень следующего дня на дороге, ведущей к замку Бленд показался одинокий путник. Но никто не следил за ним со стен замка, не пропели приветственно трубы, встречая гостя, не скрестила копья стража, вопрошая у путника, кто он такой и откуда прибыл, ибо в замке Бленд с тех пор, как там поселились драконы, не было ни одного человека. Микки подошел к опущенному мосту, тоскливо оглянулся, постоял и медленно вошёл в открытые ворота замка, сжимая в потной ладони рукоять Гринписа.
~
…Ликующая толпа воздавала почести Микки с’Пелейну. Сам же герой улыбался через силу, поскольку ему было очень не по себе. Очень, очень сильно не по себе, потому что, может быть, именно в этот момент мир перестал быть таким простым и безразличным к нему, каким был раньше.
Баллада о доблестном Микки с’Пелейне, победителе дракона
Народная Песня на одном листе
В прекрасный замок Бленд пришла беда
Примчался с севера могуч и нелюдим
Расправив свои грозные крыла
Дракон по имени Могучий Куин
Спалив дыханьем злым и дол и лес
Прохожих он гоняет по мостам
Но Микки Доблестный сказал тогда при всех
«Ему за всё мечом своим воздам!»
Он молод был, но мудр не по годам
И кровь была у Микки горяча
Он верил в справедливую судьбу
И лезвие надежного меча
Чтобы вступить с драконом злобным в бой
На крыльях веры в небо он взлетел
В небе синем твердою рукой
С драконом злобным делал что хотел
Была нелегкой битва в небесах
Семь дней и семь ночей они дрались
Но рыцарь на прирученных ветрах
С драконьей головой спустился вниз.
Героя не забудем никогда!
Он наше небо от врагов освободил
И в наших землях ждет его всегда
Постель с периной и горою пир!
Продолжение контрглавы,
той самой, основной целью которой было окончательно запутать читателя при помощи введения новых действующих лиц и привходящих обстоятельств
Военные успехи, одержанные армиями Трёх княжеств в борьбе против Вентаны, дали любопытный эффект. Князья и население Трёх княжеств осознали, что три княжества сильнее, чем одно, и решили объединиться. Но, как известно, только дурацкие решения претворяются в жизнь легко и просто, решения же конструктивные и сулящие благо постоянно натыкаются на разного рода препятствия. Князья довольно долго спорили на эту тему: орали, топали ногами, трясли космами, лохмами и патлами, но так ни к чему и не пришли. Единодушны они были лишь в одном: это не должно быть демократическое государство. Мысль эту выразил князь Люксенгардтский Пикок Лохматый.
«Лично мы, — сказал он, разумея под этим «мы» себя и своё княжество, — не настолько богаты, чтобы позволить себе демократию, выборы и прочую шелупень. И потом, мы ведь народ простой и гордый. Ежели надо выбрать между справедливостью и богатством, мы выбираем справедливость».
И, что характерно, остальные князья его поддержали. Ясное дело, это будет королевство, сказали они. Но вопрос при этом остался открытым.
Кто будет королём?
Сейчас уже трудно установить, кто первым высказал мысль о сменных династиях, ибо разные источники говорят об этом по-разному. Историки Моррвильского Высшего Колледжа утверждают, что, скорее всего, мысль эта пришла в голову Алдону Косматому, когда он в редкие минуты отдыха наблюдал за кувыркающимися на лужайке щенками. Летописи, хранящиеся в архивах Княжеской библиотеки Пеласта, гласят, что вероятнее всего эта идея родилась в голове Коботина Лохматого, когда он, устав от забот, перед сном наблюдал за коптящимся на вертеле окороком. Люксенгардтская же «Былина о Рыцаре Бедном» прямо утверждает, что придумал это Пикок Патлатый во время любовных утех.
Составители склонны полагать, что, скорее всего, правы люксенгардтцы, ибо голь на выдумки хитра.
Идея была проста и эффективна. Было решено, что династии будут править по очереди. Смена Короля происходила в торжественной обстановке 29-го февраля, то есть раз в четыре года.
Так появилось королевство Пемолюкс, получившее своё имя из названий трёх первых букв составляющих его княжеств — «пе», «мо» и буквы «люкс». Из-за того, что правили им попеременно Рубиновая, Берилловая и Стразовая династии, королевство обрело второе своё название — Изумрудное королевство. Все князья получили королевский титул, но в зависимости от того, кто чем в данный момент занимался, каждый имел к титулу приставку — Действующий, Отдыхающий и Бездействующий.
Кроме того, в королевстве имелся законодательный орган — Парламент. Но, прекрасно осознавая, какую пользу и какое зло может принести Парламент королевству, короли Пемолюкса придумали весьма хитроумный способ избегнуть вреда. Был учрежден Праздник низложения Парламента, ставший впоследствии весьма популярным в народе,
Праздник заключался в том, что в этот день, на рассвете всё население Пемолюкса, включая королей, и исключая членов Парламента, надевало карнавальные маски и до заката солнца бегало по стране в поисках членов Парламента с целью побить. Формула праздника была прекрасна и лаконична: «Парламент низложен, кто не спрятался, я не виноват». Само собой, хорошим членам парламента доставалось чисто символически, плохим — весьма ощутимо. В общем, это был очень хороший праздник, с подлинно праздничной атмосферой, весьма способствовавший сплочению нации.
После праздника Парламент переизбирался и переезжал в действующую столицу. У несведущего читателя может возникнуть вопрос — а что, собственно, мешало членам Парламента во время праздника тоже нацепить маски, и бегать по стране, имитируя поиски самоё себя? Причин тут несколько: во-первых, член парламента, которого не смогли найти, лишался пожизненно права избираться на пост члена Парламента, во-вторых, его можно было бить до конца года, и маску можно было при этом не надевать.
Так что в настоящий момент в Пемолюксе имелось три короля: Атутин Стразовый Отдыхающий, Бетутин Бериллиевый Действующий и Гаматин Рубиновый Бездействующий. Теперь, когда читателю ясно, что за порядки царили в этом удивительном королевстве, мы можем приступить к изложению сути кризиса.
В общем, Бетутин Бериллиевый Действующий стоял и смотрел на прекрасный сад. На дворе был май, не за горами был февраль. Добавим, что следующий год был високосный. А король Атутин Стразовый Отдыхающий, мало того, что был молод и несведущ, так ещё вдобавок (как будто того, что он молод и неопытен, было мало!) куда-то пропал.
Ещё одна контрглава,
в которой таинственный властелин утрачивает часть своей таинственности
А сейчас составители хроник предлагают читателю снова перенестись в пространстве и времени, то есть в другую страну и на несколько дней ранее.
~
Шеф Тайной коллегии Кларик неслышной тенью скользил по тёмным коридорам Эрнст-дворца.
Дворец был огромен. Причиной тому была прихоть прадеда ныне царствовавшего властелина, которому в голову однажды пришла в голову блажь провести государственную реформу управленческого аппарата. Впрочем, говоря «блажь», мы слегка грешим против истины, ибо у прадеда была довольно веская причина для такого действа. Достоверные источники утверждают, что однажды бессонной ночью, когда прадед решил поработать над планом мелиорации западных земель, ни одного чиновника из Сельскохозяйственной коллегии под рукой не оказалось. Само собой, поработать не удалось — некому было даже перо с чернильницей подать, и все чрезвычайно умные мысли, пришедшие прадеду в голову по поводу внедрения прогрессивных систем орошения и налогообложения, пропали втуне.
Впрочем, придержим немного упругий темп нашего повествования. Составители хроник считают, что пора! — да, пора уже приподнять завесу таинственности, окружающую таинственного властелина, и представить его, а заодно и его предков, широким читательским массам.
Так вот, как мы уже знаем, властелина звали Эрнст. Имя это досталось ему по наследству от отца, которого тоже звали Эрнстом. Но в отличие от общепринятой мировой практики нумеровать всех одноимённых царствующих особ одного государства,*** в Дакаске —государстве, коим правили Эрнсты — традиция предписывала поступать иначе. (***См. Шахризабc I, Шахризабc II, Шахризабc III и т.д. — Прим. сост. хроник). Так, нашего таинственного властелина при восшествии на трон перестали называть Эрнстиком, а стали называть просто Эрнстом. Его отца, после того как он помер и, как следствие, уступил трон своему сыну, перестали, в свою очередь, называть Эрнстом и стали называть Праэрнстом. Деда — Прапраэрнстом. С течением времени, а точнее, с каждым новым властителем, имена удлинялись, и соответственно росло величие умерших властителей.