Страница 4 из 24
Такие размышления должны были более приличествовать какому-нибудь ламе, нежели молодому строителю коммунизма, зародившемуся под бдительным прищуром КПСС. В конце концов, Саньковский задумался над этим и испытал приступ ничем неоправданной надежды.
«Так, так, — перескочили мысли на другие рельсы, — откуда я этой мистики набрался? От Машки, что ли? Ведь я не индус, не ислам, да и Библию никогда не держал в руках. Какие, к черту, инкарнации некрещеных младенцев? Тут что-то другое…
Начнем сначала. Откуда появился осьминог? Ответ: из воды. Где я очнулся? В воде. Вывод: я все-таки осьминог, потому что пришел в себя под водой. Бред, ведь если в школе не врали, то речных осьминогов не бывает… А я? Придурок ты, Сеня, несчастный… Стоп! Попробуем опять с самого начала.
Данный осьминог — реальность. Такая же, как и тот факт, что я сейчас в его теле. Напрашивается наглый вывод, что эта тварь, в которую меня занесла нелегкая, тварь совсем не простая. А откуда берутся все непростые твари в наше время? Либо мутация под влиянием радиации, либо…»
Семен был чужд как предрассудков, так и понятия «скальпель Оккама». Пользуясь воспоминаниями о последних страницах газет, кроме которых уже давно ничего не читал, он наконец-то с легкостью пришел к потрясающему, единственно верному, как всякое великое учение, выводу, что он — жертва инопланетян.
— Так вот он какой — первый контакт двух цивилизаций! Очень близкий и весьма непосредственный! Махнула, сволочь, со мной телами и будь здоров, шевели ластами! Можешь их даже склеить от счастья!!!
Не на шутку разволновавшись, Саньковский принялся тщательно исследовать окрестности. Тела, его родного тела, которое сейчас пребывало под гнетом подлого инопланетянина, нигде не было.
«Стоп! Конечно! Как же мог Димка оставить меня валяться на холодной земле! А вдруг, — ему стало не по себе, — они подумали, что я умер? И закопали?!»
Он еще никогда не умирал, но воспоминание о наваливающейся тьме, в которой… которая вращалась, как водоворот, и засосала его, было ничем не лучше настоящей смерти. И поведение его наверняка было соответствующим. Не приходилось сомневаться, что навыки по оказанию первой помощи у приятелей были такими же, как и у него, то есть, равнялись нулю.
«Брр! Такого не встретишь даже у Эдгара По. Похороненные живьем инопланетяне… Так им, конечно, и надо, но все же…»
Семену представилось, как он собственноручно, точнее, собственнощупальцеобразно производит эксгумацию в неверном свете молодой Луны. Пытается проникнуть в свое тело через рот и, возможно, через нос, а пришелец отчаянно сопротивляется. Пищевод сотрясают конвульсии, выворачивающие желудок, щупальца победителя проникают все глубже и глубже в свой собственный кишечник… Гадость какая!
«Могильного холмика не видно. Похоже, что сейчас мое тело в постели, около теплой Машки…»
Саньковский хрюкнул от удовольствия, вообразив, как супруга пытается изнасиловать того, кто привык сношаться исключительно с осьминожками. Однако, стоп! А вдруг это он захочет ее? Это же вполне возможно и тогда Землю заполонят маленькие осьминоги в обличьях мерзких зеленоватых ребятишек… Мало ли на что способна инопланетная генная инженерия!
От острого приступа ксенофобии его затрясло. Цель нашествия стала ему кристально ясна. Он! Только он один может и должен спасти родную планету и цивилизацию! Избавить жену от сожительства с проклятым пришельцем, в конце концов. Защитить семью — нормальная реакция на инопланетян!
На какое-то время Семен забыл, что осьминог пока что он сам.
Действительность быстро расставила все по своим местам. Куда с такой рожей соваться, ведь это даже не свиное рыло?! Как он объяснит, что пришелец оккупировал его тело? Но, с другой стороны, надо попытаться, ведь не барахтаться же в этом болоте до конца света!
Не вызывал сомнений тот факт, что осьминожья шкура одинаково хорошо чувствует себя как в воде, так и на суше. Это был громадный плюс. Оставалось лишь вспомнить географию родного города. Пощелкав клювом, Саньковский прикинул, что, по самым приблизительным расчетам, до теплой Машки не менее пяти километров. Черт его знает, с какой максимальной скоростью удастся перебирать щупальцами, но впереди целая ночь!
В очередной раз подавив в себе малодушное и, скорее всего, несбыточное желание утопиться, когда представил то, что его ждет, Семен приподнялся на членах. Тишину украинской темноты простреливало неистовое кваканье лягушек, а небо заволакивали тучи. Ночь дышала тревогой, потому что ему этого хотелось.
Неудачно попытавшись сплюнуть, Саньковский довольно резво поковылял на полусогнутых щупальцах в ту сторону, где должен был быть его дом.
Верить в это ему тоже хотелось.
Новое тело ломило от боли. Ничего подобного никогда не испытывал тот, кто родился под далекой звездой. Поведение аборигенов было настолько агрессивным и негуманным, что Тохиониус уже всерьез начал подумывать, что угодил на планету Стрджа. Именно сюда, должно быть, переселились души тхариузоков — легендарных злобных существ, которые не давали нормально жить его предкам в древних мифах родной планеты.
Сбившись с курса по вине головотяпов-технарей, подсунувших ему списанный гравитокомпас, он, пилот обыкновенного грузового корабля, был вынужден просить помощи у местной формы жизни. Первая же попытка вступить в контакт с разумными, на первый взгляд, существами потерпела крах. Одно из них драконозавром, которые еще водятся на Ракшусе, набросилось на него и Тохиониус ничего не смог с собой поделать.
Все то, что случилось в дальнейшем, было просто. В том смысле, что происходило на уровне инстинктов. Дикий ужас высвободил их из-под опеки разума. В результате древней защитной реакции, испокон веков применявшейся его народом при встрече с хищниками, он был заточен в тело, совершенно непригодное для мало-мальски нормального существования. В голове до сих пор не укладывалось, как это удалось аборигену, но факт оставался фактом — тот смог разгадать его маневр. Остальным же варварам захотелось повеселиться. Они гурьбой отволокли злосчастную тушу, в которую превратился, к своему Храму. Там свирепая жрица едва не лишила его и этого паршивого убежища для несчастной души…
Тохиониус горестно помотал головой. Теперь он на своей шкуре убедился, что виной всему физиология — наука родной планеты давно доказала, что разнополые существа не могут жить в мире. Новое тело-тюрьма, к сожалению, в сексуальном плане явно отличалось от хозяйки Храма. Дикая, кровожадная планета! Недаром же этот сектор космоса не рекомендуется для полетов…
Такие вот мысли бродили в бывшей Семеновой голове, лежащей в кустах. Грудь же и туловище были в крестах, оставленных на коже ногтями «свирепой жрицы» семейного очага.
Чужое солнце поднималось над негостеприимной планетой. Безжалостные лучи пробивались сквозь тучи, заливая нещадным светом все вокруг. Нужно было спасаться и делать это, не медля ни секунды.
Всю ночь Тохиониус, испытывая тихий ужас, сканировал доставшееся тело. Особенно поражал воображение мозг. Огромные размеры и при этом КПД, стремящийся к нулю. Некоторые центры не функционировали вообще, а другие тлели еле-еле. Судя по всему, варвары едва только ступили на первую ступень эволюции. Что ж, это хоть как-то оправдывало их существование. Усилием воли, благо чужое сознание ничем не давало о себе знать, ему удалось заставить работать нужные нервные центры и создать между ними связи, необходимые для освобождения…
И вот пришло время. Инопланетянин с легкостью подчинил примитивные центры управления четырьмя конечностями, сориентировался в пространстве и бодро зашагал к месту обмена.
К сожалению, встрече состояться было не суждено. Они разминулись буквально на несколько минут. Виной тому была передышка, которую Семен позволил новому, но измученному марш-броском телу в скверике неподалеку от родного дома. Там он долго с удивлением разглядывал щупальца, которые, несмотря на опасения, не стерлись по дороге.