Страница 82 из 123
— Др-р-рова? — Оборотень удивленно покрутил головой. — Дрова… А-а-а, ты про стены и остатки домов… Хр-р-р… Др-р-рова…
Рассказчик поперхнулся словами и замер на секунду. Потом зачерпнул белоснежный снег и растер лицо, стараясь даже не смотреть на огромную фигуру, покрытую черной шерстью. Хейдер постарался вернуть удравшие мысли, участливо переспросив:
— Твои родственники приходили или еще кто… Пошарились здесь, что-то по мелочи взяли и ушли… А ты так и остался.
— Да, господин… Мне пока и тут хорошо… Я на ярмарке коня брал, возил туда кое-что… Потом к брату ездил, где они деревню заново поставили, ему товары оставлял… Все лето, да и осень… А другие так ничего и не нашли…
— А осталось чего? Еще не все продать успел? — улыбнулся бастард.
— Так еще на лето осталось! Как закончу, так лавку с братом откроем! — начал было тараторить Ратфанга, но резко замолк и с ужасом посмотрел на гостей — сильных, уверенных в себе, способных раскаленным железом разговорить любого, кто посмел наложить лапы на чужое имущество.
Вымученная улыбка медленно сползла с его скривившегося лица.
— Эх ты, кр-р-рестьянин, — презрительно выдохнул оборотень и поскреб лапой шею. — За сор-р-рок лет уже, а ни имени, ни уважения… Даже охотники тебя прибить побрезговали… Хр-р-р…
Хейдер выдернул из сугроба лыжи и оббил с них снег. Бросив деревяшки на утоптанный пятачок, приладил крепления к мягким сапогам и забросил на плечи похудевший мешок.
— Ладно, бедолага. Спасибо за рассказ. Я теперь хоть знаю, что отец не истребил гарнизон и жителей деревни. Видимо, хватило ему лишь моей головы… А тебе одно посоветую: не отдавай все заработанное брату. Оставь на черный день. Мало ли как жизнь сложится. Может, тебе снова придется возвращаться сюда, на руины…
— Так вы… того… не будете меня гра… — Ошалевший мужичок так и сидел в сугробе, с недоумением переводя взгляд с одного гостя на другого.
— Никто тебя пальцем не тронет. Мне ни твои развалины, ни ты, ни твои жалкие минты не нужны. Хватит, я уже здесь побыл хозяином. Отдаю тебе право владеть этими землями…
Ратфанга молча смотрел на мужчину и зверя, направившихся к остаткам ворот. Там можно было пробраться, не карабкаясь по занесенным снегом завалам. Если бы гости оглянулись, они бы увидели, что новый хозяин крепости открывает рот, никак не решаясь что-то сказать. Наконец, когда бастард уже выбрался на заметенную дорогу, сзади раздался крик:
— Господин! Господин! Подождите!
Разбрасывая снег, будущий хозяин деревенской лавки бежал к ним, размахивая от возбуждения руками.
— Господин! Прошу вас!..
Обогнув замершего оборотня по широкой дуге, Ратфанга подбежал поближе к Хейдеру и затараторил:
— Я думал, вы меня обидите! Скажете — чужое взял, без спросу! Продаю, выкуп не заплатив! А вы мне все оставили, да еще и разрешение дали!.. Подождите здесь, я мигом! Только не уходите, господин!
И мужичок припустил со всех ног по тропке, ловко нырнув в густые заросли, вплотную подступившие к остаткам стен.
Варулл удивленно покосился на замершего бастарда и заворчал:
— Кто-то говорил, что тьма сожрала мой разум в скалах… Не похоже, чтобы под светом солнца люди соображали лучше…
Путники не успели продрогнуть на морозе, как раскрасневшийся от бега Ратфанга вернулся. С трудом переводя дыхание, он бережно протянул Хейдеру грязную тряпку:
— Вот, оно там лежало… Я подумал, что пригодится… Когда-нибудь…
Бастард осторожно развернул тронутое огнем знамя с перечеркнутым мечами лазурным щитом, в центре которого красовался красавец-олень. Мужчина долго разглядывал символ своего поражения, потом аккуратно свернул и спрятал в заплечный мешок.
— Спасибо, Ратфанга. Ты подарил мне намного больше, чем все золото крепости, какое смог бы найти… Боги еще раз решили напомнить мне, что я иду верной дорогой. И вернув свободу, я стану хозяином дарованных земель… Ничего не забыто, и ничего еще не закончено. Все впереди…
Еле различимый в неверном свете факелов зеленокожий воин высунул голову из-за спешно наваленной баррикады и проверещал:
— Залп!
Дружно защелкали луки, и из тьмы коридора долетел многоголосый вопль боли и ярости: стрелы пустили атакующим кровь. Но дождь костяных наконечников не смог остановить врага. Тьма распалась на несколько огромных тварей, и кривые когти начали полосовать фигурки лилла-тро. Смутсаги[59] мстили за нанесенные раны, убивая проклятых коротышек. Четыре зверя крутились смертоносными вихрями рядом с обвалившимися камнями, еще двое помчались дальше по коридору.
— Ждем… Ждем… Флитта, не трогай спуск! Надо дотерпеть еще чуть-чу… Давай!!!
Нескладно сложенный гоблин заорал, размахивая руками. Его друг дернул потрепанную веревку, выдергивая запор у тяжелого арбалета, и единственное копье со стальным наконечником метнулось навстречу смутсагам. Первый успел припасть к пыльному полу, но второй напоролся на острую сталь и закрутился на месте, заливая кровью истертые плиты. Завыв от бешенства, быстрый хвостатый охотник одним прыжком преодолел расстояние до сбившихся в кучу коротышек и вцепился в горло одному из стрелков. Полетевшее в сторону изломанное тело сбило шаткий треножник с воткнутым факелом, и отчаянная схватка продолжалась уже во тьме.
Огромная дикая кошка рвала воинов зеленого народа клыками, дробила кости ударами могучих лап и сеяла смерть быстрее, чем сама жестокосердная Комбрена. Но гоблины не отступали, вцепившись в противника, подобно лесным муравьям, нанося ответные удары ножами и заточенными шахтерскими заступами. В узком коридоре поединок превратился в куча-малу, где ради победы не щадили ни свою, ни чужую жизнь.
После того как затих вой поверженного смутсага, из-под кучи тел с трудом выбрался залитый кровью командир крошечного отряда. Лопоухий Сканки ощупал себя, с удивлением считая синяки и шишки. Похоже, ловкость и сноровка в этот раз уберегли его от ран. В смертельных свальных потасовках сила уже не решала ничего, выживали самые удачливые и расторопные.
Сунув исщербленный нож за пояс, сын вождя нашарил упавший факел и зажег огонь. Потом помог подняться еще двум бойцам и отправил их за копьем. Арбалет следовало немедленно перезарядить и ждать новых гостей во всеоружии. Может, еще одну тварь получится убить до того, как невероятно быстрая бестия начнет водить свой убийственный хоровод среди остатков отряда.
Собрав последние куски драной дерюги, Сканки помог наложить повязки раненым и с болью в душе пересчитал погибших. Рядом с хвостом мертвого зверя навсегда застыл Флитта-крепыш, старый друг по детским забавам. Он и еще десять смелых лилла-тро заплатили жизнями за несколько лишних минут для потрепанной заставы. Шагнув на тропу к предкам, лучшие друзья покинули замордованных бесконечными боями воинов, охранявших единственный проход к вымороженным зимой пещерам. Еще одна такая схватка, и остатки раненых гоблинов пойдут следом.
— Сканки, наши возвращаются! — подал голос часовой.
Покрутив несуразно крупной головой, командир заставы настороженно повел лопоухими ушами и нахмурился. Судя по голосам, от баррикады брели жалкие остатки передового отряда. Нужно было срочно узнать, как обстоят дела. Тем более что последний из великих вождей лично возглавил оборону на развилке коридора. Мудрый Фэгельскрэмма, любимец духов и лучший предсказатель погоды, удачливый охотник и любимый отец.
Шагнув к арбалету, Сканки застыл на месте, вглядываясь в четверку воинов, с трудом переставлявших ноги. Двое, истерзанные до неузнаваемости, тащили жалко скулящий кусок мяса, когда-то бывший гоблином. Сбоку ковылял Туркариг, ординарец вождя. Уставившись невидящим взором на всполохи огня, еле живой воин произнес:
— Отступаем… Развилка захвачена…
— Где отец?
— Больше никто не выжил… Мы убили троих, но к проклятым смутсагам подошел молодняк. Нас просто смяли…
— Но…
59
Смутсаг — разновидность горных леопардов, появившихся в горах Каэлмаркена меньше ста лет тому назад. Отлично ориентируются в темноте, устраивая себе логова в пещерах и подземных катакомбах. Взрослые особи размерами превосходят медведя.