Страница 19 из 42
— Э-э-э, очень приятно. Рад знакомству, товарищ… Табия. Ленин, Владимир Ильич. Искренне рад!
— Харэ расшаркиваться, — подал голос Шайба. — Времени мало. Давай по делу, Ассириец.
Табия жестом пригласил Ильича присесть на каменную лавку — единственное убранство камеры.
— Мой беспутный друг, — молвил он, величественно указав сухонькой ладонью на Шайбу, — сказал, что ты хотел бы узнать путь в мир живых. Так?
Ильич кивнул, сглотнув набежавшую от волнения формальдегидовую слюну.
— И взамен за то, что я сдерну завесу тайны, — продолжил Табия, — ты обещаешь уничтожить ненавистного Хуфу вместе с его соплеменниками, да будут стерты и навеки преданы забвению их проклятые имена. Так?
— Всегда готов! — не раздумывая, поклялся Ленин.
— Хорошо. Вопрошай.
— Как я могу попасть в мир живых? Только в таком же активном виде, как сейчас — когда могу ходить, говорить, действовать!
— Все зависит от того, кем ты там был.
— Революционером. Вождем мирового пролетариата.
Табия поднял седые кустистые брови домиком и посмотрел на Ленина с любопытством:
— Ты говоришь странное. Я понял только слово «вождь». Ты был вождем? — уточнил он.
— Да.
— Тогда никак. Ни вождям, ни воинам, ни царям боги не даровали права возвращаться из царства теней, мрака и тлена, чтобы менять мир живых. Это удел магов. А ты не маг.
— Ну а вы, товарищ, можете?
— Я — могу. Ибо я последний из великих халдеев Вавилона. А для мага нет границ между мирами. Я могу быть здесь, могу быть там. И, в отличие от тех, чьи имена будут стерты, мне не нужен для этого раб и посредник.
— Может, Вовчик, век на свободе не лежать, — подтвердил Шайба. — Этот колдун покруче фараона и его прихвостней. Если надо, грев наверху получит, маляву передаст. Такой жучара, что хочет, протащит.
— Мой беспутный друг преувеличивает, — скромно поправил Табия. — Не все, а лишь то, что могу унести в руках.
— Да ладно прибедняться, — начал было Шайба, но его перебил Ильич, которому не терпелось убедиться, что маг говорит правду.
— Ну а как это выглядит технически, товарищ? Слова словами, но мы, большевики, верим делу. Не затруднит ли вас воочию продемонстрировать свои способности?
«Блага сень бога Мардука», — пробормотал маг. Он отступил назад на пару шагов и посохом провел вокруг себя круг, который тотчас же вспыхнул синим и ровным, как у газовой горелки, пламенем. Тем же манером Табия начертал на полу в круге два треугольника и оказался стоящим внутри шестиконечной звезды.
— Что бы ты хотел получить в доказательство моего могущества из предметов, которые были дороги тебе в той жизни?
— Ну хотя бы… — Ильич подумал. — Вот, кепку! — И провел по своей лысине.
— Кепку? Это то, что ты носил при жизни на голове? — уточнил маг.
— Да.
— Узри же…
Табия ударил в пол посохом, отчего звезда на полу, горевшая синим пламенем, внезапно полыхнула красным, и, выкрикнув «этемму ашшурбанипал элини», исчез. В воздухе запахло, как после грозы.
— Понял, да? — подал голос Шайба. — Я когда первый раз этот цирк увидел, думал, обосрусь. А сейчас ничего — привык.
— И долго он… — Ильич был сильно шокирован.
— Да не, он парень быстрый, одна душа тут, другая там.
Словно подтверждая его слова, звезда вновь вспыхнула — и в центре ее возник вспотевший и почему-то покрытый копотью Табия. В правой руке он сжимал все тот же посох, а в левой… — и тут ошибки быть не могло! — ленинскую любимую кепку.
— Возьми, вождь.
Табия протянул Ильичу добытое и стукнул в пол посохом. Едва тлевшая звезда тут же растаяла вместе с кругом.
— Да, товарищ… Признаюсь, не ожидал, — выдохнул Ленин, с трудом возвращая себе присутствие духа. — А можно полюбопытствовать, чем вам фараоны не угодили? Со мной понятно, с товарищем Шайбой тоже. Но у вас к ним что за счеты?
При слове «фараоны» лицо мага исказилось такой злобой, что даже Шайба опасливо втянул голову в плечи.
— Не произноси имени этих шапи-кальби…
— Шапи что?
— Этих шапи-кальби, тех, кто вышел изо рта собаки, — прокричал Табия. — Да будут стерты их имена! Да пожрут шакалы их зловонное ба, да иссушит жар пустыни их покрытые скверной ах! Да обратятся в прах их канопы со всем содержимым! Эти шелудивые псы Египта, истребив обманом магов вавилонских, украли у народа моего священные книги. И, погрузив свой змеиные языки в сосуд мудрости халдейской, испили из него, присвоив себе то, что по праву было нашим.
— А нельзя ли поконкретней? — попросил запутавшийся Ильич, — Что именно у вас украли эти приспешники рабовладельческого строя?
— Знания. То, что по крупицам век за веком собирали мы — великие хашдайя, на славу всему народу вавилонскому. Это из наших таблиц, покрытых божественной клинописью, узнали египетские шакалы, как заглядывать в прошлое и предсказывать по звездам будущее, как врачевать страждущих и перемещаться меж мирами, как силой одной лишь мысли сложить из невидимых кирпичей мирозданья то, что велико и осязаемо. Без этого Египет так и остался бы тем, чем он был — пылью под ногами халдеев.
— Ну а потом, все вынюхав, плагиаторы продемонстрировали свой звериный оскал и пустили ваших товарищей-магов в расход! — догадался Ильич, так как с его точки зрения это было логично. Конкурентов нужно уничтожать железной рукой.
— Не всех, — прогремел маг. — Ибо уцелел я — Таб-Цили-Мардук, сын Набу-аплу-иддина. Последний из Великих бабилайя. И я отомщу! Я увижу с вершины астрального зиккурата, как разлетятся в прах их зловонные канопы. И тогда стоящая на пути луны Сипа зи Ан На узрит перед собой Сухур мас Куша и убоится Па бил Сага и…
«Хорошо ругаться можешь», — подумал Ильич, а вслух поспешил бодро заверить мага, что его мечты сбудутся.
— Всенепременно, товарищ! А мы вам в этом обязательно поможем! Однако хотелось бы детальней узнать о противнике. Что вы там говорили про рабов и посредников?
— Так, — кивнул Табия. — Фараон не в силах прорвать границу мира мертвых без помощи раба, того смертного, который вызывает его по всем правилам магии из мира живых. Только мы — великие хашдайя обладаем такой мощью, что не нуждаемся ни в чьем посредничестве. Мудро не доверили мы этой тайны таблицам, украденным шапи-кальби, и…
— Ну хорошо, хорошо, свою мощь вы нам уже доказали, — вежливо, но твердо перебил его Ленин. — Давайте ближе к фараонам. Объясните, зачем рабу из мира живых вызывать себе на голову хозяина из мира мертвых. Иными словами, как фараоны отыскивают себе посредников?
Маг презрительно рассмеялся:
— Шапи-кальби хорошо изучили человеческую природу. Веками их жрецы, скрывая истину, внушали непосвященным, что с помощью магии любой смертный может без усилий обрести богатство, власть, женщин. Внушали, что достаточно прочесть заклинание, начертить священные знаки, возвать к душе этемму, и та, явившись из мира мертвых, будет послушна и тут же исполнит все.
— А разве не так? — удивился Ильич, которому как-то довелось на досуге полистать Папюса.
— Нет. Все это внушалось лишь для того, дабы фараоны и их жрецы, уйдя в царство мертвых, могли с помощью ритуальной магии возвращаться время от времени в мир живых. Для этого шапи-кальби оставили в мире живых книги-ловушки. Человек, мечтающий о власти и богатстве, читает такую книгу, верит каждому ее слову, чертит по ней пентаграмму, произносит заклинание, истинного смысла которого не знает. Книжка его убедила, что взамен он получит в свое распоряжение сущность, которая станет исполнять его желания. А на самом деле наоборот. Человек, вызывающий душу из мира мертвых, не повелитель, а раб. Фараон использует его как возницу между мирами. Никакой власти вызывающий над ним не имеет.
— Такси это, ясно? — Включился в объяснения Ленину и Шайба. — Лох книжку прочел, душу вызвал, а сам даже чаевые не получит.
— Но погодите, вот и в классической литературе случаи описаны — когда люди, вызывающие духов, получали взамен многое, — не уступал Ленин.