Страница 3 из 60
На стенах заплясали отблески пламени, сверкнули начищенные латы еще одного средневекового рыцарского доспеха, стоящего в углу. Хищно блеснуло лезвие японского самурайского меча, висящего над диваном, и Кейтлин показалось, что она попала в сказочный мир. Кабинет походил на лавку торговца древностями, казалось, что в каждом углу здесь хранятся тайны.
Стеллажи по стенам были до потолка уставлены книгами, старыми, в потрепанных обложках и с золотым тиснением на толстых корешках. Запах пыли смешивался с терпкими ароматами благовоний: на письменном столе, заваленном бумагами и разными безделушками, в числе прочих стояла потухшая курильница. Видимо, барон был не чужд восточных развлечений.
Массивный стул валялся на ковре, испачканном чем-то темным, а одно из окон у дальней стены было разбито. Кейтлин это заметила не сразу, а только когда подошла к нему, чтобы раздернуть занавески. Ветер почти не колыхал тяжелую ткань.
— Их нашли здесь, — пожал плечами Диккенс в ответ на недоуменный взгляд.
— Но кому понадобилось убивать пожилого человека и его слугу? — высказала Кейтлин давно мучивший ее вопрос.
— Вы недооцениваете своего дядю.
Диккенс раскурил трубку, поднял с пола стул и присел на него, машинально передвинув с места на место стоящую на столе египетскую пирамидку.
— Что вы имеете в виду?
— Джон Маккензи вовсе не был безобидным старым человеком. Он до конца дней оставался прежде всего ученым. Барон побывал во многих экспедициях и изъездил полмира. Из отдаленных уголков планеты он привозил диковинные вещи, за которыми часто тянулась таинственная история. Он верил, что эти вещи — артефакты — наделены магическими свойствами… Улыбаетесь? — хмыкнул Диккенс. — Я тоже сначала подшучивал над ним, но потом… потом понял, что в этом доме сокрыто столько тайн и секретов, что нельзя удивляться ничему.
— Странно… — Кейтлин присела на край кожаного дивана и взяла с полки небольшую, облупившуюся от времени шкатулку. «Зачем нужен подобный хлам?» — подумала девушка.
— Эта милая вещица принадлежала Марии Медичи. Она хранила в ней яды, которыми отравила несчетное количество врагов и соперниц, — словно прочитав ее мысли, прокомментировал Диккенс. — С этой шкатулкой связана удивительная история. Говорят, ее изготовил по заказу Медичи один известный и очень талантливый алхимик. Любая жидкость в стеклянной таре, помещенная внутрь ларца, через определенное время становилась ядом, даже безобидное молоко. Алхимик, создавший эту уникальную вещь, стал ее первой жертвой. Мария Медичи, решив испробовать изобретение, преподнесла его создателю вино, которое перед этим поместила внутрь ларца. Предполагаю, что отравительнице не нужны были лишние свидетели, знавшие тайну шкатулки. А возможно, она просто так развлекалась. Кто сейчас скажет точно? Вы тоже можете на досуге поэкспериментировать, только умоляю, не угощайте никого из своих гостей! Лучше поймайте на улице какую-нибудь дворнягу.
Кейтлин отрицательно помотала головой, быстро поставила ларец на полку и украдкой вытерла руки о подол платья, пообещав себе, что позже обязательно вымоет их с мылом.
Тут взгляд девушки упал на край письменного стола. Там, загороженный массивной открытой шкатулкой с бумагами, стоял настоящий человеческий череп.
— Что это? — с омерзением выдохнула Кейтлин, указывая на страшный предмет.
— О! — улыбнулся Диккенс. — Это любимый предмет Джона. Череп не имеет никакой ценности, но барон очень им дорожил. Всегда говорил, что обязательно вставит в завещание пункт о том, чтобы череп никогда не покидал территорию дома.
— Удивительно…
— Чему тут удивляться? Странное желание странного человека. В этом весь барон.
— Так вы говорите, что Джон Маккензи был не просто одиноким стариком? — сменила тему Кейтлин.
— Одиноким? — хмыкнул Диккенс. — Если лорд Маккензи и был одинок, то исключительно по своей воле. Раньше в этом доме собирался весь высший свет и богема Лондона. Каждый почитал за честь быть приглашенным сюда. Но потом… — Диккенс задумался. — Потом что-то произошло, и Джон очень сильно изменился. Он тогда приехал из очередной экспедиции, и никто не знал, где именно он пропадал несколько месяцев. Сначала вроде бы все шло как и прежде, но постепенно в доме барона перестали проходить шумные приемы, он менее охотно принимал гостей, а позже и вовсе начал избегать визитов, да и сам на приглашения не отвечал. А пару лет назад даже распустил всех слуг, кроме Адмаса и Мэлори.
— Адмас — это погибший вместе с бароном охранник?
— Да.
— А почему его так боялись и ненавидели жители?
— Он был другим, непонятным для чинного лондонского общества, не почитал Бога и вообще слыл колдуном, а еще он был по-собачьи предан своему хозяину. Добавьте к этому черную кожу, рост в шесть с лишним футов, и вы получите всеобщий страх и ненависть.
— Как вы думаете, из-за чего убили дядю? — Кейтлин наконец решилась задать животрепещущий вопрос.
— С этим будет разбираться полиция, но мне кажется, что во всем виновата страсть Джона.
— Страсть?
— Вот это все, — Диккенс обвел рукой комнату, показывая на рассованные по углам безделушки: вазочки, коробочки, ножички, амулеты и изваяния, — вы даже не представляете, сколько все это стоит. И ценность многих артефактов не только материальная, но и духовная, культовая. Здесь собраны не просто старые вещи — за каждой своя жизнь, история, судьба. Почти любой из артефактов сулит либо богатство, либо успех, либо здоровье. А люди верят в чудеса и мечтают получить желаемое, не приложив к этому никаких усилий. И знаете что? Пообщавшись с бароном Маккензи, я понял: мечты могут стать реальностью. Не все рассказанные при свечах истории сплошная выдумка, есть в них доля правды, и, возможно, она сокрыта где-то здесь, среди древних, на первый взгляд ненужных побрякушек.
— То есть кто-то случайно узнал об одном из артефактов, поверил в сказку и убил человека, чтобы заполучить старинную безделушку?
— Ну почему же случайно? — пожал плечами Диккенс. — Неужели вы думаете, что Маккензи — единственный в своем роде собиратель древностей? Артефактами интересуются многие, и не всегда честные люди. Иногда они готовы пойти на все для того, чтобы заполучить в свою коллекцию очередную редкость. Насколько я знаю, один такой одержимый коллекционер давно досаждал Джону. Он хотел что-то приобрести, но барон то ли и правда не понимал, о чем идет речь, то ли просто не хотел расставаться с артефактом. Сейчас уже вряд ли кто сможет сказать с точностью.
— Вы считаете, что дядю убил этот коллекционер? — напряглась Кейтлин, чувствуя, как сбивается дыхание и становится трудно дышать.
— Что вы, что вы! — тут же пошел на попятную собеседник. — Эдмунд Локс уважаемый человек…
— Но…
— Но его кандидатуру нельзя сбрасывать со счетов, — недовольно согласился Диккенс. — В последнее время он стал, как бы сказать… слишком напорист.
— А что именно он хотел купить?
— Вот этого я вам сказать не сумею. Коллекционеры не говорят о таких вещах открыто, но вы можете узнать у Локса самостоятельно.
— Что именно? — испугалась девушка. — Не убил ли он моего родственника?
— Вы так восхитительно наивны и прямолинейны… — умилился Диккенс, и складки у губ выдали его возраст. — Эдмунд Локс часто бывает у меня на вечерах, я могу вас представить. Поинтересуйтесь, что именно он хотел купить у вашего дяди, и послушайте ответ. Возможно, это многое прояснит. А потом спросите у Мэлори, не пропало ли чего из замка. Старый дворецкий знает здесь каждый закуток. Иногда мне кажется, что он на нюх определяет, все ли в порядке в доме. Ума не приложу, как случилось, что в ночь убийства он не видел и не слышал ничего подозрительного.
— Все это очень странно, — потерла виски Кейтлин. — Слишком много всего навалилось за один день. Я растеряна. Ехала в гости, а попала на похороны…
— Советую вам немного отдохнуть, — печально улыбнулся Диккенс, собираясь уйти. — Впереди вас ждут неприятные, но нужные хлопоты. Я желаю вам сил и терпения. Пока вы хозяйка этого дома. Завтра должны огласить завещание. Что-то мне подсказывает, что ваше имя в нем есть.