Страница 98 из 116
18 февраля 1941 г. Лабон высказал мысль о том, что российская нефть могла бы стать элементом достижения компромисса, который позволил бы положить конец «братоубийственной» войне, удовлетворив потребности Германии и Европы.
Вскоре после заявления Богомолова в Виши решили заменить Лабона на Бержери, что было следствием больших изменений в политике в отношении СССР. Гастон Бержери был политиком левых радикальных взглядов. Некоторое время он был женат на Л. Красиной, дочери первого советского посла во Франции.
26 апреля 1941 г. Бержери прибыл в Москву. В отличие от Лабона Бержери имел точные инструкции, основанные на записке, которую он перед своим отъездом направил Петену и которую маршал и Дарлан одобрили, уполномочив Бержери представлять сделанные в ней выводы как позицию французского правительства. На первой же встрече с Молотовым, состоявшейся 28 апреля, французский посол выложил эти выводы: «Политика, которую стремится проводить французское государство, — это то, что называют политикой европейского сотрудничества. Она не вытекает из поражения, которое потерпела Франция, или из какой-либо враждебности в отношении Англии. Она выражает историческую необходимость, которая должна была осуществиться еще в начале XIX века, которая должна была осуществиться в 1919 году и которая должна осуществиться завтра же, если рейх не выйдет в итоге победителем из конфликта.
Осуществлению этой политики сотрудничества пока еще мешают многие неясности. Неясность относительно распространения конфликта. Неясность относительно того, будет ли он разрешен военным путем, или вследствие распада одного из антагонистов, или же договором о мире до того, как произойдет что-либо в этом роде.
Но в любом случае цель французской политики остается неизменной — сотрудничество ради мира в такой Европе, которая не будет обречена на постоянно повторяющиеся бойни. Ведь сама идея сотрудничества исключает гегемонию какого бы то ни было государства.
Во Франции понимают, что без ее содействия построить такую процветающую Европу невозможно. По аналогичным причинам там также полагают, что Европу невозможно перестроить без России, главной сырьевой базы европейской экономики. В деле такой интеграции, необходимой для Европы завтрашнего дня, Россия может рассчитывать на дружбу и содействие Франции»[240].
Однако все попытки советско-французского сближения окончились крахом 22 июня 1941 г.
Глава 23
«КАРЛ ВЕЛИКИЙ» ИДЕТ НА ВОСТОК
Первоначальной реакцией посла Бержери и правительства Виши, на нападение Германии на СССР 22 июня была готовность продолжать отношения с Советским Союзом. Еще 25-25 июня предусматривалось, что если советскому правительству придется покинуть Москву, то французское посольство последует за ним.
Бержери телеграфировал из Москвы, что советское правительство желает продолжать дипломатические отношения с Виши. Однако прогермански настроенные члены правительства во главе с Дарланом 29 июня 1941 г. добились разрыва отношений с СССР.
26 июня 1941 г. вице-председатель Совета министров Виши адмирал Дарлан сообщил немецкому послу в Париже О. Абецу, что он «хочет разорвать отношения с Россией, прежде чем она будет полностью оккупирована», и поинтересовался у посла, какой лучше для этого придумать предлог. Абец посоветовал классический вариант — обвинение в шпионаже и посягательстве на общественный порядок. Эти обвинения и прозвучали в официальном коммюнике правительства Виши, извещавшем о разрыве дипломатических отношений с Советским Союзом.
Позднее директор Гражданской канцелярии Петена согласился, что «предлог для разрыва звучал фальшиво... Но надо было доставить удовольствие Германии».
Затем последовала так называемая нота 14 июля (на самом деле было две ноты). В этой ноте правительство Виши предлагало правительству Германии свою помощь в войне против Англии и СССР, а в случае необходимости — и против США, а за это просило гарантий установления границ Франции в Европе по состоянию на 1914 год, то есть без Эльзаса и Лотарингии, а также сохранения основных французских колониальных владений в Африке. В «ноте 14 июля» говорилось: «Если в результате англо-американской атаки против французской Северной Африки Франция со всеми своими ресурсами будет участвовать в войне против Англии и Соединенных Штатов и в европейской освободительной войне против большевизма на стороне стран Оси, эти страны предоставят ей следующие гарантии: 1. Франция сохранит свои территории в Европе в границах 1914 г.; 2. Франция сохранит свои колониальные территории в Африке. Изменения, необходимые в рамках окончательного решения вопроса об африканских колониях, будут компенсированы державами Оси территориями по крайней мере такой же ценности».
«Нота 14 июля» сопровождалась еще несколькими документами, в том числе проектом протокола о присоединении Франции к Тройственному пакту Германии, Италии и Японии и проектом франко-германского договора.
Однако Гитлер категорически отказался, поскольку считал, что неучастие Франции в войне выгоднее всего для Германии, так как гарантируют ей спокойный тыл на Западе. Послу Абецу была дана инструкция вернуть «ноту 14 июля» в Виши, при этом указав, что она свидетельствует «о полном непонимании положения Франции как нации, побежденной Германией». Также Абецу вменялось передать правительству Виши, что численность антибольшевистского Легиона не должна превышать 10—14 тысяч человек, и что «поддержка таких организаций со стороны французского правительства нежелательна»..
Нападение Гитлера на СССР кардинально изменило и статус генерала де Голля. Если 23 июня 1940 г. британское правительство дало ему крайне неопределенный титул «руководителя всех свободных французов», то 23 сентября 1941 г. Англия санкционировала образование национального комитета «Свободная Франция». Это было уже что-то вроде суррогатного «правительства в изгнании». 27 сентября советское правительство заявило о признании этого комитета.
В советское время наш народ имел весьма ограниченную информацию об участии французских войск в боях на Восточном фронте. Всё в основном сводилось к популярной песне:
Увы, не все так просто. Начну с того, что практически вся французская промышленность как в оккупированной немцами части страны, так и в контролируемой правительством Виши работала на вермахт вплоть до занятия соответствующих городов союзными армиями.
В 1941 — 1942 гг. немцы использовали на Восточном фронте свыше 200 французских танков. Французские средние и тяжелые танки, имевшие куда лучшую броню, чем германские T-III и T-IV, отличились в Бресте, под Москвой и в Севастополе. Еще несколько сот французских танков немцы использовали против партизан и передали армиям стран сателлитов — Финляндии и Румынии.
Точно посчитать все танки французского образца на Восточном фронте практически невозможно. Причем в значительной степени это связано с тем, что командиры германских танковых дивизий предпочитали не указывать в отчетах трофейные танки (как французские, так и советские).
Всего немцы эксплуатировали в боевых и учебных целях 4—5 тысяч танков. Около двух тысяч французских танков было переделано в САУ.
240
Там же. С. 87-88.