Страница 27 из 116
Тем не менее, прощаясь с Суворовым, Павел сказал: «Воюй, как умеешь».
Однако контролировать действия Суворова Герману не пришлось. Павел I совместно с англичанами решил восстановить в Голландии власть штатгальтера, принца Оранского, изгнанного оттуда французами. Для этого в Кронштадте и Ревеле была собрана 17,5-тысячная армия, командовать которой Павел поручил генерал-квартирмейстеру Герману. Там войска были посажены на транспортные суда, причем своих судов не хватило, и англичане прислали вспомогательную эскадру.
И вот транспорты с русской армией отправились к берегам Голландии. Их конвоировала эскадра адмирала Чичагова в составе шести кораблей и пяти фрегатов. За посылку этой армии британский король Георг III уплатил Павлу 88 тысяч фунтов стерлингов единовременно и обещал платить по 44 тысячи ежемесячно в течение всей кампании.
В середине сентября 1799 г. около 30 тысяч русских и британских солдат высадились в Голландии. 19 сентября в сражении с французами под Бергеном союзники были разбиты, сам Герман взят в плен, а генерал-лейтенант Жеребцов смертельно ранен. 18 октября русские войска в Голландии капитулировали.
В конце ноября 1799 г. Суворов покинул Петербург и отправился... в Митаву. Русские и советские историки писали: «...по пути в Вену Суворов заехал в Митаву». Но достаточно посмотреть на карту, чтобы понять, что наш полководец сделал порядочный крюк, и, надо полагать, не из-за любви к географии. В Митаве в замке Бирона проживал герцог Прованский, ставший в 1814 г. королем Людовиком XVIII. При встрече с герцогом Суворов гордо заявил: «Бог в наказание за мои грехи послал Бонапарта в Египет, чтобы не дать мне славы победить его... Надеюсь, ваше высочество, сжечь немного пороху, чтобы выгнать неприятеля из Италии! И прошу вас, государь, назначить мне свидание с вами во Франции в будущем году». Далее фельдмаршал порассуждал, что после захвата Северной Италии следует вторгнуться во Францию, а конкретно — в провинцию Дофине. Затем надо взять Лион, а оттуда двинуться на Париж.
14 марта 1799 г. Суворова торжественно встретила Вена. На предложение австрийцев составить детальный план предстоящей кампании фельдмаршал ответил: «Цель — к Парижу! Достичь ее: бить врага везде; действовать в одно время на всех пунктах, — и добавил: — В кабинете врут, а в поле бьют!»
В Вене Суворов встретился с товарищами по оружию в последней турецкой войне — принцем Кобургом и генералом Карачаем. Они разговорились о минувших войнах, о Фокшанах, Рымнике, Измаиле... «Зачем не взяли мы тогда Константинополь!» — с досадой в голосе воскликнул Александр Васильевич. Карачай со смехом ответил, что это было не так-то просто. «Нет! — возразил фельдмаршал. — Сущая безделица! Несколько переходов при унынии турков — и мы в Константинополе, а флот наш в Дарданеллах».
24 марта Суворов покинул Вену и 3 апреля прибыл в итальянский город Верону, где расположились штабы русских и австрийских войск.
10 апреля Суворов взял крепость Брешиа.
16 апреля русско-австрийское войско под командованием Суворова форсировало реку Адда и разгромило французскую армию, которой командовал самый талантливый французский полководец — Моро. Понятно, что речь не идет о генералах, сражавшихся в Египте. Французы потеряли 27 пушек, 2,5 тысячи человек убитыми и ранеными и 5 тысяч пленными. Потери союзников составили 2 тысячи убитыми и ранеными.
Затем последовала серия побед над другими первоклассными французскими генералами — Жубером, Макдональдом и т.д. Эти сражения достаточно хорошо описаны в многочисленных трудах по военной истории. Северная Италия была, в основном, очищена от французов. Роялисты во Франции с нетерпением ждали прихода русских. Многие начали учить русский язык, а в Марселе дамы стали носить шляпы «а-ля Суворов».
Однако в середине августа 1799 г. Суворов получил рескрипты императоров Павла I и Франца II, извещавшие его о принятом ими новом плане дальнейшего ведения войны. Теперь Суворову приказывалось с русскими войсками покинуть Италию и двинуться в Швейцарию. Таким образом, планы наступления на Геную и вторжения во Францию, давно намеченные фельдмаршалом, окончательно отменялись.
8 Швейцарии из-за предательского ухода австрийских войск двадцатитысячная армия Суворова оказалась в западне. Однако русские войска преодолели все препятствия и 28 сентября 1799 г. вышли в долину Рейна. В конце сентября фельдмаршал отвел свои войска на зимние квартиры в Баварии.
К этому времени Павел I осознал всю глупость затеянной им войны. Австрийцы и англичане использовали русских лишь как пушечное мясо. К осени 1799 г. они решили, что дни революционной Франции сочтены, и постарались лишить русских лавров победы.
Победы Суворова ничего не дали России, зато принесли огромную пользу... генералу Бонапарту. Покорив Египет, генерал не смог взять сирийскую крепость Акру и был вынужден отступить. Адмирал Нельсон в ходе Абукирского сражения уничтожил французский флот. Таким образом, англичане лишили французскую армию в Египте связи с метрополией. Бонапарт мог еще держаться несколько месяцев, но у него был лишь один выход — позорная капитуляция перед Нельсоном.
Но Суворов спас Наполеона. Теперь он мог бросить в лицо адвокатам, правившим страной: «Что вы сделали с Республикой?»
23 августа 1799 г. генерал Бонапарт садится в Александрии на фрегат «Мюирон» и в сопровождении двух малых судов покидает Египет. С формальной точки зрения это было элементарное дезертирство. Командующий армией по своей инициативе покинул войска. Ни Директория в Париже, ни армия в Египте, ни даже генерал Клебер, которому Бонапарт оставил армию, ничего не знали. Кстати, Клебер получил приказ Бонапарта о назначении его командующим египетской армией уже после его отъезда и пришел в дикую ярость. В советское время историки и писатели начнут доказывать, что-де коварные англичане нарочно пропустили Наполеона во Францию. На самом деле генерал приказал плыть нетрадиционным путем — вдоль берегов Африки. Плыли, в основном, ночью, а днем часто приходилось стоять у берега, и английские дозорные суда принимали французов за местные каботажные суденышки. Известный писатель Стефан Цвейг назвал это плавание «звездным часом человечества».
9 октября Наполеон высадился в Сен-Рафаэле, близ Фрежюса. Генерал Мармон вспоминал: «Возвращение Бонапарта было восходящим солнцем: все взоры устремились на него». Толпа, бежавшая за Бонапартом по всей Франции, от Фрежюса до Парижа, скандировала: «Виват Бонапарт! Мир, мир!» Любопытно, что, когда адъютант заметил Наполеону: «Генерал, смотрите, сколько народу собралось вас приветствовать», — тот спокойно возразил: «Еще больше собралось бы, если бы меня повезли на эшафот».
Население Франции устало от нестабильности, от шатаний Директории то вправо, то влево. Миллионы буржуа и крестьян, захвативших или купивших дворянское или церковное имущество, не желали более ожидать, пока придет Суворов с эмигрантской армией принца Конде.
Стране нужна была сильная рука, и 18 брюмера (9 ноября) вместо продажных «директоров» Франция получила трех консулов, из которых два были декоративными, а один обладал неограниченной властью.
Став Первым консулом, Бонапарт сразу же обратил внимание на нелепость ситуации — Россия воевала со страной, не имеющей общей границы и вообще предметов спора, если не считать идеологий. «Мы не требуем от прусского короля ни армии, ни союза; мы просим его оказать лишь одну услугу — примирить нас с Россией», — писал Бонапарт в январе 1800 г.
Как ни странно, те же мысли пришли в голову и Павлу I. На донесении от 28 января 1800 г. русского посланника в Берлине Крюднера, сообщавшего о шедшем через Берлин французском зондаже, император своей рукой написал: «Что касается сближения с Францией, то я бы ничего лучшего не желал, как видеть ее прибегающей ко мне, в особенности как противовесу Австрии».