Страница 34 из 50
Я внезапно поверила, что она говорит искренне, а это уже само по себе странно.
Еще более странной была улыбка, с которой миссис Каснофф произнесла следующие слова.
— Мы тут с другими гостями говорили о том, что ты все же решила не проходить процедуру Отрешения. Все очень рады.
Замечательно. Больше на празднике и поговорить не о чем, кроме как о моем сугубо личном выборе.
Я попыталась пошутить:
— Это, наверное, с вами впервые.
Поскольку миссис Каснофф смотрела на меня с недоумением, я пояснила:
— Ну, чтобы я вас порадовала.
Тут директриса меня совсем ошарашила — она рассмеялась. Всего лишь короткий, тихий смешок, и все-таки.
Миссис Каснофф не успела окончательно взорвать мой мозг — к нам подошел папа в длинной черной мантии, с посохом, увенчанным темно-красным драгоценным камнем, вырезанным в форме граната. И снова я не поняла, что означает костюм.
Судя по тому, что папа и миссис Каснофф просто кивнули друг другу, поздороваться они успели раньше.
— Тебе весело? — спросил папа, глядя на меня с такой надеждой, что я заставила себя улыбнуться.
— Да, самый чудесный праздник на свете!
Кажется, я слегка перестаралась, но папа явно обрадовался.
— Хорошо! Я понимаю, получилось несколько чересчур, но… Я ведь первый раз в жизни праздную твой день рождения. Хотелось, чтобы он запомнился надолго.
Во мне бушевали чувство вины и другие столь же неприятные эмоции. Чтобы папа не заметил, я повернулась к столу с подарками. Один подарок все еще парил в воздухе, лениво описывая круги. Под моим взглядом он полетел ко мне и плавно лег в ладони.
— По-моему, он хочет, чтобы его открыли, — предположил Кэл.
Обертка была густо-фиолетовая, а серебряная ленточка изгибалась и завивалась вокруг моих пальцев, как будто под водой. Красивый подарок, только от него ужасно несло магией. Наверное, это из-за чар, которые держали его в воздухе, подумала я, развязывая бант.
Сначала я ощутила странный металлический запах, какой бывает иногда в грозу. Сверкнуло красным, и сразу грохнуло — такой звук раздается, когда самолет преодолевает звуковой барьер. Я услышала, как кричит не то папа, не то Кэл, а потом оказалось, что я лежу на спине и почему-то очень болит плечо.
Уши словно ватой заложило, но у меня было смутное ощущение, что в зале все вопят. Мимо лица протопали чьи-то ноги. Вспомнился выпускной вечер, когда я сидела в луже пунша, а кругом бушевал хаос. Плечо уже не просто болело, его жгло как огнем, и я не сдержала стона. Рядом толпился народ. В первые ряды протолкался некто высокий в маске. Губы у него были плотно сжаты, знакомые карие глаза смотрели, как мне показалось, со страхом. Я уже открыла рот, сказать Арчеру, чтобы выметался отсюда, и в последний момент сообразила, как это было бы глупо. Толпа опять сместилась — и Арчер исчез.
Передо мной появилось лицо Кэла. Слов его я не слышала из-за звона в ушах. По движениям губ я догадалась, что он велит мне лежать и не двигаться — это выполнить было нетрудно.
Он взял меня за руку, и, хотя боль не ушла, меня охватило ощущение покоя. Я, словно одурманенная, смотрела, как Кэл вынимает из моего плеча шестидюймовый осколок демонического стекла. Как только Кэл его вытащил, боль чуть-чуть утихла, зато я поняла, что останется еще один шрам.
— Ничего себе подарочек, — прошептала я.
Тут подошел папа и помог мне сесть. При этом рукав у него задрался и стало видно, что пониже локтя засели несколько осколков демонического стекла.
— Все нормально, — сказал папа, не дав мне времени заговорить. — Кэл удалит их позже. Ты-то как?
Плечо у меня все еще горело, но больше нигде боли я не чувствовала. Все прекрасно, если не считать шока от того, что меня внезапно швырнуло на пол, да еще и порезало.
— Вроде в норме. Что это было? Самопальная магическая бомба?
Растерзанный подарок валялся на полу. Лента свернулась кольцами, извиваясь как змея. Кэл наступил на нее, и она затихла.
— Похоже на то, — мрачно буркнул он.
— Подарок был заворожен, чтобы отыскать именно тебя, — добавил папа.
Он выглядел таким злым и расстроенным, что я не стала его шпынять за слово «заворожен».
— Счастье еще, что они не сумели раздобыть побольше демонического стекла, — раздался голос Лары.
Я удивленно оглянулась. На ней было платье в стиле восемнадцатого века, с пышной юбкой и квадратным вырезом. Волосы скрывал высокий пудреный парик.
— Судя по всему, этот кусок — самый большой, — продолжала она, подтолкнув ногой осколок, вынутый из моего плеча.
У нее за спиной виднелся Родерик. Его черные крылья медленными взмахами разгоняли воздух.
Лара обернулась к нему.
— Обыщите поместье! Если Кросс все еще здесь, мы его найдем.
У меня мозги еле ворочались. Я переспросила чуть слышно:
— Кросс?
Мне ответила миссис Каснофф.
— Очевидно, все это — происки «Ока». Кто еще способен на такое?
— А поскольку в «Оке» всего один волшебник… — Голос Лары был почти неотличим от голоса миссис Каснофф. — Скорее всего, Арчер Кросс вновь совершил попытку тебя убить.
ГЛАВА 27
Следующие девять дней тянулись точно ириска.
Миссис Каснофф вернулась в «Гекату». На мой взгляд, оно и к лучшему. Ее присутствие в Торне ощущалось как столкновение разных миров.
Я почти не выходила из комнаты — залечивала раны. Смотрела в потолок и думала в основном об Арчере. Я видела его лицо сразу после взрыва. Он был напуган. Потрясен даже, и совсем не в духе «ой, убийство-то сорвалось». Взрыв для него стал полной неожиданностью, а значит, не он подбросил подарок с сюрпризом. Следовательно, кто-то другой пытается меня убить — от этой мысли хотелось забиться в постель и больше никогда не покидать безопасный кокон. Все-таки я решила встретиться с Арчером. Было у меня чувство, что все происходящее каким-то образом взаимосвязано. Ник и Дейзи, покушение на мою жизнь, внезапная бурная деятельность «Ока»… Чем скорее я докопаюсь до правды, тем лучше.
Одно хорошо: с тех пор как из меня чуть не сделали шашлык, Дженна снова начала со мной разговаривать. Наутро после дня рождения она пришла меня проведать и нерешительно остановилась в дверях.
— Ты как себя чувствуешь?
От попытки пожать плечами верхнюю половину туловища прошило болью. Я поморщилась.
— Да так, знаешь. Как будто меня порезали адским стеклышком. Но мне уже лучше.
Дженна приблизилась на пару шагов. Лицо у нее было очень серьезное.
— Тебя могли убить!
— Ну, так не убили же.
Еще два шага — и Дженна присела на краешек кровати.
— Соф… — начала она.
Я ее перебила.
— Слушай, Дженна, давай уже перейдем к той части, где мы с тобой взаимно просим прощения и бросаемся друг другу на шею?
От удивления она засмеялась, и я вдруг заметила у нее в глазах слезы.
— Ага, давай, — сказала она, шмыгая носом, и осторожно меня обняла.
Мы немного посидели обнявшись, а потом я спросила:
— В школу все равно не вернешься?
Дженна хлюпнула носом и помотала головой.
— Не могу!
Когда она отодвинулась, все лицо было залито слезами, и даже розовая прядка словно выцвела.
— Софи, я должна это сделать.
Я молча кивнула; комок в горле мешал говорить.
— Это же не значит, что мы больше никогда не увидимся! — Дженна сжала мою руку. — Ты можешь даже в гости приехать в гнездо на Рождество.
— Гнездо? — удивилась я.
Дженна смущенно дернула плечом.
— Так называется группа вампиров, живущих вместе.
Я старалась придумать ироничный комментарий, — что-нибудь насчет коммун и хиппи, — но мне было слишком грустно, чтобы ехидничать.
От мыслей о возращении в «Гекату» и переживаний по поводу предстоящей встречи с Арчером у меня уже крыша ехала, тут не до занятий магией. Только накануне папиного отъезда я почувствовала в себе силы поработать с гримуаром. Никто, кажется, так и не заметил, что книга пропала, и когда я пошла взглянуть на зачарованный том, который папа оставил для виду в витрине, сразу поняла, почему так. Даже я не смогла бы отличить книгу от настоящей, а чары отвода глаз ощущались совсем слабо — если не знать, не заметишь.