Генетик

— Я читал в ординаторской историю болезни пациента. Уникальность случая в том, что до совершеннолетия приступов не было. А мы знаем, что болезнь всегда начинает проявляться к полутора годам. Месяцем раньше, месяцем позже.

Профессор остался недоволен ответом, после чего миниатюрных размеров студентка предположила, что от остальных больного отличает дефект речи.

Зайцевский покачал головой и спросил:

— Неужели вы не заметили ничего необычного во внешнем виде пациента?

— Знаю! — раздался басовитый голос с явным немосковским акцентом. — Дюже похож на Лемина. Неделю назад в Зоологическом музее видел. Я туда на экскурсию зашел, когда по Красной площади гулял. Лежит в костюме в яме под стеклом, сухой, как тарань.

— В Мумияхране, — поправил кто-то из сокурсников.

— Так-так, — оживился Зайцевский. — И что же из этого следует?

— Что следует? — переспросил приезжий — Так, слава богу, он в палате, а не у руля.

— Тьфу ты! — не выдержал «крупнейший специалист». — Ни один из вас зачет не получит, пока я правильный ответ не услышу, — в сердцах добавил профессор.

Настроение студентов упало, наступило минутное молчание. И снова попросил слово долговязый кудрявый медик:

— Я читал в ординаторской историю болезни пациента…

Профессор перебил:

— Да что вы заладили одно и то же?! Ну и что отсюда вытекает? Только то, что вы читали историю болезни в ординаторской, а не на лестничной площадке или в моем кабинете! Дальше что? По существу?

Студент невозмутимо выслушал гневную тираду корифея, после чего попросил разрешения продолжить излагать свою мысль:

— Я хочу сказать, что все симптомы, отраженные в истории болезни, помню. Если сравнивать то, что там написано, с описанием классической картины в учебнике…

Зайцевский во второй раз раздраженно прервал молодого человека:

— Вы можете лаконичнее изложить свою мысль? Способны конкретно ответить на поставленный вопрос?

— Отсутствуют характерные признаки изменения лица! — выпалил студент.

— Наконец-то, — удовлетворенно отметил профессор. — Да, коллеги, именно в том и состоит уникальность данного случая. И то, что вы, молодой человек, сказали вначале о невероятно позднем начале заболевания, тоже можно отнести в разряд уникального.

Зайцевский хотел уже заканчивать занятие, однако один за другим прозвучали несколько вопросов, последний из которых Николай Сергеевич повторил:

— Зачем каучуковые куклы в палате стоят, спрашиваете… А кто мне скажет, что наступает после речевой манифестации у больных большим приступом «синдромом попугая»?

Все тот же долговязый студент в галстуке оказался расторопнее других.

— Совершенно верно, — констатировал профессор, — спрекращением речевых манифестаций к больным приходит агрессия. Вы, молодой человек, на зачет можете не приходить — вы его уже получили.

Корифей достал из внутреннего кармана пиджака блестящую перьевую ручку, открыл блокнот и записал фамилию счастливчика. После чего предложил студентам вновь посмотреть в глазок на двери палаты. Многолетний опыт не подвел «крупнейшего специалиста», и будущие врачи один за другим воочию убедились в правильности ответа своего товарища: Велик кидался на манекены, бил по голове, хватал за волосы, запрыгивал на них и пытался укусить. Безумные, налитые кровью глаза усиливали жуткий вид его перекошенного злостью лица.

Кто-то спросил, почему манекены не падают. Профессор объяснил, что они прикреплены к полу.

— Почему отсутствуют характерные признаки лица? В чем причина столь позднего развития синдрома? Каков прогноз? — один за другим задавались вопросы Зайцевскому.

«Крупнейший специалист» ушел от ответов, предложив будущим медикам покопаться в специальной литературе и к следующему занятию подготовить рефераты по теме: «Атипичное развитие «синдрома попугая».

— Вот сами же на поставленные вопросы и попытайтесь ответить, — сказал, хитро улыбнувшись, профессор, зная, что никаких ответов его «коллеги» не найдут. — И как обычно на протяжении уже многих лет, я заканчиваю занятие по теме «Синдром попугая» вопросом: какие показатели в анализах мочи говорят о наличии недуга?

Девушка со здоровым румянцем на щеках сообщила, что у больных «синдромом попугая» все анализы в пределах нормы, и лишь во время большого приступа в крови резко возрастает концентрация адреналина и норадреналина. Барышня с милым открытым взглядом не знала, что таким ответом обрекла себя на многочисленные встречи с Зайцевским и вероятность «хвоста».

— Как ваша фамилия, девушка? — Выражение недовольства появилось на круглом лице профессора.

«Сидорова, — записал Николай Сергеевич, — 7-я группа, лечфак, 1-й поток».

— У вас что по химии было?

— «Отлично» по всем курсам, только по коллоидной «хорошо», — гордо ответила студентка.

— В таком случае вам должны быть знакомы бергамот, нероль, лимон.

Студентка молчала, а Зайцевский развивал мысль:

— Я даю вам подсказку. Скажите мне, пожалуйста, в состав какого известного и крайне популярного парфюмерного продукта входят масла этих растений?

Ответа профессор не дождался.

Ни бедная девушка, ни остальные студенты не знали, что докторская диссертация Зайцевского называлась «Запах «Тройного одеколона» в моче как единственный признак большого приступа «синдрома попугая» в физиологических выделениях больного».

Обычно студенты старших курсов передавали эту информацию младшим коллегам, но до присутствующей группы она почему-то не дошла. По институту ходили легенды о тех мытарствах, на которые профессор Зайцевский обрекал студентов в тех случаях, когда не получал ожидаемого ответа. И ходить бы всей группе в деканат выпрашивать допуск к экзаменам, имея «хвост» по психиатрии, приходить бы им неоднократно к профессору на кафедру к семи утра или по воскресеньям и зубрить всевозможные учебники по душевным болезням и состояниям, если бы не тот самый долговязый парень, уже получивший зачет:

— В справочнике для врачей «Редкие симптомы в психиатрии и неврологии» под вашей, профессор, редакцией указано на запах «Тройного одеколона» в моче у больных большим приступом как на единственный абсолютный признак, не относящийся к поведенческим и визуальным. Он так и называется — симптом Зайцевского.

Лицо профессора расцвело на глазах. Доброй улыбкой он одарил всю группу, после чего обратился к студентам:

— Да, да, друзья мои, ответ совершенно верный. Ваш покорный слуга, охваченный желанием победить ужасный недуг еще со студенческой скамьи, девятнадцать лет назад совершил это открытие. За четверть века, прошедших с той поры, как я возглавил кафедру, в изучении «синдрома попугая» мы достигли впечатляющих успехов. Я уверен — недалек день, когда мы победим болезнь. С гордостью сообщаю, что руководимая мною кафедра является ведущим мировым центром в данной области.

Студенты зааплодировали. Николай Сергеевич засмущался, произнес: «Спасибо, друзья!» — и закончил занятие.

На крыльце возле свежевыкрашенных дверей платного отделения ненаркотических зависимостей, неясных состояний и депрессий Седьмой городской больницы проблем души стоял казенный стул. В послеобеденные часы, отведенные для посещений пациентов, ежедневно можно было видеть крепко сложенного, коротко подстриженного человека средних лет, сидящего на нем. При виде приближающегося посетителя он быстро вставал, делал несколько шагов навстречу, здоровался и добродушно, несколько смущенно спрашивал: «Извините, пожалуйста, у вас обезжиренного творога случайно не найдется?» Чаще всего обезжиренного творога у посетителей не находилось, как, впрочем, и жирного тоже, хотя возможное наличие последнего не обрадовало бы мужчину. «Ну что ж, нет так нет, — говорил здоровяк, — в следующий раз, может быть, случайно захватите. Буду вам очень признателен».

Увидев такое добродушное лицо и не ведая, что может быть в голове у обитателя столь веселого заведения, многие посетители во время следующих посещений «случайно» приносили нулевой жирности творог. И никогда не было так, чтобы Роман не сказал: «Вот спасибо-то, вот спасибо!» — и не рассчитался бы сразу и сполна.