Страница 29 из 120
Поставив машину в гараж, он, перед тем как войти в подъезд, задержался у таксофона, достал записную книжку и в свете уличного фонаря нашел в ней номер «Хрустального полумесяца».
— Могу я услышать Зафара? — попросил он, когда на том конце сняли трубку.
— А ты кто? — бесцеремонно спросил пьяный голос.
— Горин, — ответил Артем.
— Зафар, тут тебя какой-то Горин беспокоить осмелился, — услышал он в трубке на фоне музыки и удивился, насколько чувствительный у них там телефон.
— Алло, что это за шутки блядские? — раздался вскоре знакомый голос.
— Привет, Зафар, — произнес Артем. — Извини, что отвлек от законного отдыха, но мне поговорить надо. Завтра сможешь?
— Артем, это точно ты? — закричал Зафар в трубку, потом обратился к кому-то: — Заглушите эту долбаную музыку, или я ее на хрен разобью о чью-нибудь башку! Горин, если это ты, то откуда, мать твою, ты выпал? — спросил он после того, как музыка стихла.
— Я, если ты еще не забыл, на курорт отдыхать ездил, по турпутевке одного известного нам ведомства, — напомнил Артем. — Да ты не беспокойся, зла я на тебя не держу, просто вопросов немного поднакопилось. Ответишь завтра на них?
— У меня к тебе тоже есть один вопросик. Может, сегодня перетолкуем?
— Сегодня я что-то вымотался, ты уж извини, — Артём глянул на часы. — Давай завтра. Ты во сколько просыпаешься?
— Не слишком ли ты борзо себя ведешь, Артемчик? — К Зафару вернулся его надменный тон. — Завтра в два часа дня меня в «Полумесяце» жди. — Он повесил трубку.
Горин поднялся к себе в квартиру, сделал здоровенный бутерброд с колбасой и кетчупом, включил телевизор и принялся поглощать свой нехитрый ужин, запивая его пивом.
Проснувшись, когда уже вовсю сияло солнце, Артем приготовил себе яичницу, пожарил тосты и основательно позавтракал. После этого съездил и оплатил все долги по коммунальным услугам, попросил побыстрее подключить телефон и нанес визит в супермаркет. Набрал еще еды, не забыв и про Полкана: теперь этот счастливчик какое-то время будет есть только натуральную пищу.
К двум часам «девятка» Горина подрулила к «Хрустальному полумесяцу». Вернее, он попытался подрулить, но был остановлен инспектором. Бар был оцеплен. Снаружи толпились люди, стояло несколько милицейских машин, «Скорая помощь». Похоже, что в «Полумесяце» случилось что-то плохое. Неудивительно, если учесть тех индивидуумов, что держал в своем штате Зафар.
Артем припарковал «девятку» в первом же свободном «кармане», выбрался из машины и отправился, чтобы примкнуть к толпе зевак.
— Что случилось-то? — спросил он хмурого парня в выцветшей футболке и солнцезащитных очках.
— Подстрелили кого-то, кажется, — процедил тот сквозь зубы. — Пуля не зря пропала, — его рот скривился в ухмылке.
— Не подстрелили, а прирезали, — вмешался стоящий неподалеку старичок в белой кепке. — Заказное убийство, видать, раз столько милиции понаехало. Кому-то важному кишки выпустили.
Артем покосился на обоих циников.
— Да откуда ты знаешь, старый дурень? — возразил парень в очках. — Какой же идиот на заказное убийство с ножом ходит? У тебя, наверное, уже мозги все засохли давно…
Горин хотел было вступиться за старичка, но тот сам немедленно среагировал:
— У меня-то хотя бы мозги, а у тебя в башке дерьмо, молокосос! — взвизгнул он. — Я в окопах замерзал, пока твой папашка-полицай тебя в коровнике производил…
— Ах ты, гнида доисторическая! — У парня сжались кулаки, и Горин на всякий случай встал между ним и дедом.
— Да заткнитесь вы, козлы вонючие! — обернулась интеллигентного вида женщина, стоящая впереди. — Трофейщик это…
При упоминании о Трофейщике все сразу притихли, продолжая внимательно наблюдать за входом в бар, откуда то и дело появлялись люди в белых халатах, милицейской форме и штатском.
Горин стоял и недоумевал: незнакомые люди откровенно хамят друг другу и это воспринимается всеми как должное. Понятно, что в стране это уже давно вошло в норму, но в данном случае явный перебор…
Из бара вышел человек, в одной руке он держал пиджак. На расстегнутом вороте рубашки болтался ослабленный галстук. Это был Левченко. Он достал из нагрудного кармана сигарету и закурил. Горин направился к нему.
— Ты самый умный здесь, что ли? — окрикнул его стоящий неподалеку милиционер. — Нет здесь прохода.
— Эдуардович! — громко позвал Артем. Левченко поднял на него красные невыспавшиеся глаза, его лицо еще какое-то время выражало отрешенную усталость, которая через несколько секунд сменилась изумлением. Он подал знак, чтобы Горина пропустили.
— Ты что здесь делаешь? — спросил Левченко после рукопожатия.
— Да вот, перекусить собирался, — улыбнулся Горин. — Да похоже, что не суждено.
— А почему именно здесь? — Левченко пристально смотрел на Артема, и от этого взгляда было не по себе.
— Здесь, Саня, очень вкусную баранину готовят, — ответил Горин.
Левченко подвел его к «уазику» и попросил стоявшего подле него охранника открыть двери фургона.
— К твоему приезду как раз барашка забили, — он пригласил Артема заглянуть внутрь будки и откинул лежащий на носилках темный полиэтилен.
Под ним оказалась человеческая голова, и, несмотря на испачканные кровью и искаженные черты лица, Горин узнал Зафара.
— Похоже, что блюдо уже приготовили, так как ничего, кроме головы, нам обнаружить не удалось, — продолжал Левченко.
— Я его знал, — произнес Артем.
— А кто же его не знал, господина Шакирова Зафара Закиевича? — Левченко бросил сигарету на асфальт и затушил носком ботинка. — Так все-таки, почему ты здесь оказался?
— Случайно. — Горин старался избегать его взгляда.
— Михалыч, — Левченко похлопал его по спине. — Ты забыл, кем я работаю? В словаре следователя нет такого термина, как «случайность». Ты на машине?
Артем кивнул.
— Может быть, тогда где-нибудь пообедаем, если не торопишься? — спросил Левченко. — А то здесь, боюсь, у поваров еще долго руки трястись будут, а я пересоленное не люблю.
Через полчаса они сидели под зонтиком летнего кафе. Левченко вяло жевал бутерброд и запивал его кофе. Горин же заказал обед по полной программе: борщ, пельмени, пару салатов, шоколадный коктейль…
— Я и не думал, что у мертвых такой зверский аппетит, — усмехнулся Левченко.
— Что за черный юмор, Эдуардович? — улыбнулся Артем, продолжая уплетать за обе щеки. — Живой я, как видишь. Рано меня еще списывать.
— Тогда насчет черного юмора — это к тебе вопрос. — Левченко допил кофе, бросил в стакан недоеденный бутерброд и достал сигарету.
— Да о чем ты? — спросил Артем. — Ездил просто по делам всяким. Ты что — курить начал?
— Не понимаю, издеваешься ты надо мной сейчас или прикидываешься? — Левченко сверлил Горина взглядом, словно пытаясь прочесть его мысли.
— Саня, видимо, мои мозги требуют отдыха, так как я ни хрена не понимаю — куда ты клонишь, — искренне ответил Артем.
— Тогда доедай, и съездим еще в одно место. — Левченко растер окурок о дно пепельницы.
Они остановились возле кладбища.
— Что это значит, Эдуардович? — спросил Горин, когда они вышли из машины.
— Ты давно не был в городе? — спросил Левченко.
— Где-то около года, а что?
— Посмотри, — Левченко подошел к металлической решётке забора. — Насколько больше стало могил. Многие из тех, что датированы последним годом — на его счету.
— Ты говоришь о Трофейщике? — Горин тоже подошел к забору.
— О нем самом. — Левченко сжал в руках прутья решетки. — Тварь, возомнившая себя вершителем человеческих судеб, безнадежно больной выродок, которому почему-то всегда удается улизнуть, словно его опекает сам Дьявол!
— Я услышал о нем лишь вчера, когда прилетел сюда, — произнес Артем. — Ты ведешь это дело? Что вам известно о нем?
— Эта мразь орудует в одиночку, — Левченко достал салфетку, чтобы стереть с пальцев следы ржавчины, оставшиеся от железной решетки. — Ищем его чуть меньше года. Поначалу новые трупы всплывали почти каждый день, и видел бы ты, что здесь творилось. Наверное, такой паники и во время войны не было. Мы работали как проклятые сутками напролет, бесконечные показания, допросы, обыски, но тщетно. В перерывах между всем этим — промывание мозгов у начальства. Наш отдел превратился в сборище козлов отпущения…